Чтение онлайн

Нику вдруг так стало жалко и себя, и Свету, что он горько заплакал, вернее, попытался заплакать. Внутренне он рыдал, но внешне это никак не отражалось на его мушином облике. Хотя, кто его знает. Если бы сейчас за ним наблюдали ученые, они бы, возможно, совершили какие-то невероятные открытия, ведь впервые в истории науки они бы наблюдали плачущую муху.

«Коля!» – услышал Ник голос жены. Он взлетел и закружил у лица Светланы. «У-у-у!» – вдруг завыла жена и, разразившись рыданиями, повалилась на кровать лицом вниз. Ник осторожно сел на спинку кровати и сквозь собственные рыдания смотрел на плачущую жену. «Коля-а-а! Что же дела-а-ать?» – доносился приглушенный подушкой голос Светланы. Ник не имел возможности успокоить жену. Он просто взлетел и печально кружил над любимым затылком.

А жизнь продолжалась. Мир по-прежнему занимался своими делами: рождались дети и умирали старики, игрались свадьбы и оформлялись разводы. Люди совершенно не заметили волшебного превращения Николая Иволгина в обыкновенную домашнюю муху. Люди ругались и мирились, занимались любовью и убивали друг друга, строили дома и готовили теракты, давали взятки и садились пьяными за руль, пили чай и объявляли голодовки. А зря!

Впрочем, даже рыдающая Светлана и печально кружащий над ней Ник не могли себе и представить невероятных последствий этого превращения. При всей их фантазии они бы не могли вообразить, как радикально изменится их жизнь в самое ближайшее время.

Однако, дорогой читатель, не будем торопить события, а последуем за ними строго по порядку.

Шли дни. Шок от происшедшего несколько ослаб. Света и Ник научились достаточно быстро общаться. Надо отдать должное уму и сообразительности Светланы. Это она отказалась от клавиатуры компьютера. Ей в голову пришла очередная гениальная идея. Как и всё гениальное, идея оказалось весьма простой. Светлана написала на чистом листе бумаги алфавит, вернее, не алфавит, как таковой, а все буквы алфавита. Гениальность заключалась в форме. Алфавит был написан очень мелкими буквами и имел форму вытянутой вертикально подковы.

Ник садился в середину этой «подковы» и быстро указывал по очереди на буквы всеми шестью своими лапками. Выглядело это весьма забавно, как если бы вы наблюдали танцующую муху. И даже Светлана, когда у нее было хорошее настроение, приглашала мужа к разговору фразой «Ну что, потанцуем?». Она теперь даже не записывала слова Ника, а просто считывала их в соответствии с движениями лапок.

Ник попросил Свету позвонить своему главному редактору и передать ему, что он уехал к сыну во Владивосток и пробудет там, как минимум, несколько недель.

Они договорились, чем Светлана будет кормить Ника. Иногда это были разжиженные паштеты, сыр или творог, иногда кашица из крошеного печенья, хлеба или кекса (Ник не мог есть твердую и сухую пищу). Пил Ник, в основном, воду (она теперь всегда была налита в крошечную розетку и стояла на кухонном столе), хотя иногда пробовал и квас, и «кока—колу», и даже пиво (на водку жена так и не решилась). Со слезами на глазах Светлана изготовила Нику что-то, вроде домика. Это был пустой коробок из-под канцелярских скрепок, на дно которого Светлана постелила крошечный кусочек мягкой ткани. Коробок стоял на кухонном столе и был слегка приоткрыт, чтобы Ник мог в любой момент заползти в него. Точно такой же «домик» стоял и на подоконнике в их спальне.

Если Нику вдруг срочно требовалось что-то сообщить жене, он кружил у ее лица или (если она отдыхала или спала) садился ей на нос и взлетал. В этих случаях Света брала лист бумаги с «подковой—алфавитом» (такие листы теперь лежали повсюду), и Ник начинал свой коммуникативный «танец».

По совету жены Ник стал внимательно и последовательно изучать, осваивать и даже совершенствовать свои мушиные способности. Например, обычные мухи не летают в темноте, но Ник быстро и достаточно легко освоил ночные полеты. Он также научился быстро и ловко пролетать в узкие щели слегка приоткрытых дверей. Обычные мухи не могут ползать задним ходом, но Ник освоил и это. Более того, он даже научился ползать боком вправо и влево. Он научился почти молниеносно переворачиваться на спину и обратно на брюшко.

Иногда Ник развлекал Светлану своими воздушными номерами – выполнял различные фигуры высшего пилотажа. Света не могла не смеяться, глядя на то, как Ник входил в «штопор», шел почти вертикально к полу и лишь в самое последнее мгновение резко уходил вперед и вверх. Развлечения бывали и за едой. Когда Света подносила ко рту стакан с чаем (ложку супа или бутерброд), Ник успевал пролететь между губами и едой в руке. Света даже полушутя сердилась, говоря, что может когда-нибудь случайно проглотить собственного мужа.

Так и шло время, пока не наступил тот самый день, когда в квартиру Иволгиных позвонил лейтенант милиции. Он был вежлив и интересовался мужем Светланы. Света от неожиданности сбивчиво сообщила, что, мол, муж уехал к сыну на Дальний Восток. Лейтенант записал в блокнот адрес и телефон Антона Николаевича Иволгина, распрощался и ушел также быстро и неожиданно, как и появился. После его ухода Света забеспокоилась. Ник закружил у нее перед лицом, вызывая на разговор.

– Что будем делать? – спросил Ник (конечно же, с помощью своего «танца»).

– Не знаю. Он взял адрес и телефон Антона. Вдруг он ему позвонит, а Антон скажет, что никакого отца у него в гостях нет. Что тогда?

– Надо позвонить Володе Кобышу.

Владимир Кобыш был лучшим другом Ника. Они вместе учились в школе, а потом и в университете. После выпуска Володю пригласили на работу в КГБ. Теперь он уже дослужился до полковника ФСБ и был начальником какого—то отдела (какого именно он не говорил, сказал, что это служебная тайна).

Именно звонок Владимиру Кобышу изменил всю последующую жизнь Ника и Светланы, да и не только их одних.

Вечером Светлана набрала домашний телефон Кобыша. Трубку сняла Ольга, жена Владимира.

– Вы куда пропали? Не звоните, не приходите. Уезжали куда-то?

– Да нет. Все некогда было. Закрутились.

Перебросившись еще несколькими фразами с Олей, Светлана позвала к телефону Владимира.

– Володя, привет. У меня к тебе большая просьба.

– Слушаю, Светик, весь внимание.

– Это по поводу Коли.

– А что случилось? – уже серьезно спросил Владимир.