Чтение онлайн

— Прости меня! Прости меня, Мэри! Я… я согласен на твой брак и готов благословить вас с Алексеем вместо отца, которого мы с тобой так рано потеряли. И кстати, мне будет крайне неприятно, если мою сестру станут попрекать нищетой. Я теперь вполне могу дать тебе достойное приданое к свадьбе!

И как только вышедший из штаба Алексей догнал Мэри с братом, Эрни принялся хорохориться:

— Дорогой Алексей! Вы позволите вас так называть, граф, по-родственному? Мы ведь теперь почти братья! Алексей! Признаюсь, новость о вашей свадьбе меня несколько шокировала, но это так простительно — ведь для меня Мэри по-прежнему маленькая девочка, а ее брак устроился так неожиданно… Не каждый легко отнесется к подобному сюрпризу. Но теперь я сумел взять себя в руки и могу лишь порадоваться, что моя сестра встретила такого благородного человека. Я решил дать сестре достойное приданое к свадьбе.

— Это совершенно излишне, милорд, — возразил Алексей. — Я меньше всего рассчитывал на приданое, когда предложил Мэри свою руку. У меня достаточное состояние, чтобы позволить себе жениться по любви, без всякого расчета, и содержать семью, ни в чем не отказывая ни жене, ни детям.

— Нет, и слышать ничего не хочу, — запротестовал Эрнст. — Моя сестра происходит из достойной английской семьи, и я не могу позволить, чтобы она выходила замуж бесприданницей. Во-первых, ей отойдет наш дом в Лондоне — он, между прочим, приносил нам кое-какой доход! Во-вторых… пожалуй, я переведу на ее имя коттедж на побережье, в Ярмуте. По английским меркам курортное место, хотя вы, граф, может быть, предпочитаете Французскую Ривьеру, там несравнимо теплее. Но на Ривьере, увы, никакой недвижимости наша семья не имеет, так что придется довольствоваться коттеджем в Англии. Еще я намерен выделить кое-какой капитал… но вот точную сумму пока назвать не смогу. Мне еще самому надо как следует разобраться в своих денежных делах, я ведь совсем недавно вступил в наследство, оставленное дядей.

Подумав, что приданое получается какое-то не слишком весомое, Эрни сделал последний «королевский» подарок, упиваясь собственной щедростью:

— А вам, мой дорогой брат, к свадьбе я подарю свои конюшни!

Увидев, какие растерянные лица при этой новости сделались у жениха и невесты, Эрни прокомментировал свое решение:

— У моего дяди, как оказалось, были великолепные конюшни в Суссексе. Конюшни не в смысле сарая, где стоит пара-тройка лошадей. Я имею в виду то, что в России принято называть конным заводом. Я и сам подумывал — а не заняться ли мне разведением элитных скаковых лошадей, чтобы выставлять собственных рысаков на скачки… Но, признаюсь вам, Алексей, я совершенно не умею заниматься этим делом — ну что для меня лошади? Я и видел-то их всегда только издали — чаще всего на скачках — или впряженными в экипаж кэбмена. А вы, как-никак, кавалерист! И из ваших манер видна привычка к лошадям…

Комплимент прозвучал весьма сомнительно. Но все же Алексей решил, что не стоит обижаться на Эрни, он славный малый и делает все от души, а если и скажет что-то не так, то лишь от непривычки к светским нравам.

— Милорд, — начал граф, намереваясь поблагодарить будущего шурина.

— Алексей, прошу вас, называйте меня по имени, как мы с вами договорились, дорогой брат! — перебил его Эрни.

Алексей, собственно, ни о чем еще не договаривался с новоявленным родственником, но обижать его не хотелось…

— Хорошо, Эрнст, я согласен, что отныне мы братья и должны держаться по-родственному. Но вот конюшни в Суссексе — это слишком щедрый подарок! Я ведь служу, и служу в Петербурге. При всей моей привычке к лошадям заниматься коневодством на Британских островах мне не с руки…

Но Эрни, решившись на фантастическую щедрость, вовсе не собирался забирать свои дары обратно.

— Нет, подарок есть подарок! Ты можешь нанять толкового управляющего, а я прослежу, чтобы твои лошади регулярно участвовали в дерби! — предложил он.

— Господи, как же скучно и уныло то, о чем вы говорите! — не выдержала Мэри. — Пожалуй, я оставлю вас, мальчики. У меня еще столько дел перед свадьбой… А вы тут на досуге вволю поговорите о лошадях.

Алексей и сэр Эрнст с тоской посмотрели ей вслед. Жених мечтал провести с ней хотя бы несколько минут наедине, и то, что вместо возлюбленной ему навязали общество ее брата, не казалось Алексею равноценной заменой.

А Эрни вдруг задумался о словах будущего родственника: «Я ведь служу, и служу в Петербурге»… Граф Чертольский и вправду слишком привязан к России, значит, он увезет туда и Мэри, и повидать лишний раз сестру станет недоступной роскошью для Эрни. Черт возьми, ну почему этой строптивице не пришло в голову влюбиться в какого-нибудь англичанина!

День свадьбы показался Мэри совершенно безумным, суматошным, полным радостной суеты и, несмотря ни на что, очень счастливым.

С раннего утра госпожа Райна и ее болгарские подруги и родственницы обряжали ее к венцу.

Белое вечернее платье удивительно хорошо сидело на невесте и придавало необыкновенное изящество ее фигуре, хотя оно и не было сшито на заказ по ее меркам — Мэри и Дженкинс купили его в лондонском магазинчике готовых моделей. Старый дворецкий недаром уговаривал ее остановить выбор именно на этом платье, утверждая, что такой фасон к лицу юной леди.

Украшавший платье турнюр из тонкого шифона заканчивался небольшим шлейфом, что было особенно эффектно для подвенечного наряда.

— Кто бы мог подумать, что помощь Дженкинса будет незаменима при подготовке к венчанию? — прошептала самой себе Мэри. — Он бы и сам поразился, если бы узнал, для чего мне понадобится выбранное им платье!

— О чем говорит госпожа Мария? — тут же спросила у матери Лиляна, дочь госпожи Райны.

— Не знаю, — ответила та. — Может быть, молится…

— Тогда пора прикреплять фату, — напомнила девушка. — Жених уже, наверное, заждался в храме…

Фату, которую женщины смастерили из куска кружева, прикрепили к венку из белых цветов и торжественно водрузили на голову невесты.

Алексей должен был встретить невесту в церкви. Женщины целой вереницей с пением торжественных грустных песен вывели невесту во двор дома, где ее поджидал посаженый отец — генерал Палич-Верейский. Он восторженно посмотрел на Мэри, облаченную в подвенечный наряд, и предложил ей руку.

Рядом переминался с ноги на ногу Эрни с белой розой в петлице, немного обиженный тем, что ему не доверили ввести родную сестру в храм к алтарю.

Алексей, увидев Мэри в белоснежном наряде, просто онемел. Он и представить не мог, что здесь, в прифронтовых условиях, она будет выглядеть, словно невеста, сошедшая с картинки модного журнала.

— Ты так прекрасна, моя дорогая, что у меня просто нет слов, чтобы выразить свое восхищение, — честно признался он.

В его глазах появилось выражение, которого Мэри прежде никогда не видела — в них горел яркий огонь, и казалось, Алексей готов был воспламенить невесту взглядом. Что ж, нет слов, и не надо…