Чтение онлайн

В следующие дни мной владело беспокойство. И я будто заразил Агнес, ее состояние ухудшилось, простуда мучила ее сильнее. Она жаловалась на горло и сильные, отупляющие головные боли; целыми днями она почти не выходила из спальни. Я соединил концовку с другими листами в небольшую тетрадку. Но как только Агнес засыпала, я продолжал писать историю дальше. Я снова прочел весь текст, кое-что изменил, подправил и заменил концовку на «Финал-2», намеки на который, как я заметил, были уже в самом начале истории. Это была единственно возможная, единственно правдивая концовка.

Когда Агнес спрашивала меня, над чем я работаю, я отвечал, что над книгой о вагонах. Я часто уходил в себя, мне больше всего хотелось работать не прерываясь. У меня было такое чувство, будто я живу только в этой истории, будто все остальное не важно, нереально, словно время, потраченное на еду, на сон бессмысленно растранжирено.

Болезнь Агнес нервировала меня. Я все еще делал ей чай и приносил еду в постель, однако она явно чувствовала мое раздражение и была этим обижена.

— Тебе совсем не обязательно весь день сидеть со мной, — сказала она. — Сходи в библиотеку, если хочешь. Может быть, там Луиза.

— При чем тут это. Мне просто жалко, что ты так проводишь свободные дни. Я сам ненавижу сидеть дома.

— Но тебе и не надо сидеть. Я ведь не смертельно больная. Я совершенно нормально чувствую себя, если лежу в постели.

Я снова пошел к озеру, гулял в парке Гранта. Когда замерз, пошел в библиотеку. Луизы там не было. Я взял какой-то роман и час читал. Не дочитав до конца, сдал книгу.

— Тебя долго не было, — сказал Агнес, когда я вернулся.

— Ты ведь хотела побыть одна.

— Это не упрек, не будь таким обидчивым. Я сказала, что не имею ничего против, если ты выйдешь. Я не говорила, что хочу побыть одна.

— Ты спала?

— Нет. Смотрела телевизор.

— Я думал, тебе надо оставаться в постели?

— Я сидела, закутавшись в одеяло.

Я приготовил, и мы поели на кухне.

— Что мы делаем на Новый год? — спросил я.

— Не думаю, что успею выздороветь к празднику.

— Откуда ты знаешь? Ты что, не хочешь пойти со мной?

— Да нет, я бы хотела. Но я больна. Чувствую себя неважно. Ты был в библиотеке?

— Не ради Луизы. Я замерз на улице и не хотел сразу же возвращаться. Не хотел тебе мешать.

— Ты мне не мешаешь. Я только говорю, что тебе не обязательно весь день за мной присматривать. Я совершенно ничего не имею против того, что ты где-то бываешь. Так же как я ничего не имею против того, чтобы ты пошел на вечеринку к Луизе.

— В самом деле?

— В самом деле.

— Она знает много интересных людей. Это может пригодиться мне для книги.

— Мы ведь и не женаты.

— Это и для нас может быть полезно. Если я останусь здесь, мне важно завести знакомства.

— Не хочу спорить, — сказала Агнес, — я устала и больна.

— Волосы твои начинают редеть, — заметила Агнес, — ты стареешь.

Я вошел к ней в спальню, чтобы попрощаться.

— Обещай мне, что возьмешь такси, когда будешь возвращаться домой, — сказала она.

— Может быть, будет поздно. Не беспокойся.

— Ты позвонишь мне в полночь?

— Не могу обещать. Ты ведь знаешь, что творится на новогодних вечеринках в полночь. Но я постараюсь.

Мы обнялись, и она крепко поцеловала меня.

— Всего-всего тебе, — сказала она.

— Ну я же вернусь, — засмеялся я.

— Это в смысле если ты не позвонишь… счастливого Нового года.

В начале двенадцатого я позвонил Агнес.

— Ты позвонил слишком рано, — заметила она.

— Это чтобы не забыть. Что делаешь?

— Ем. Я смотрела репортаж из Нью-Йорка. Там Новый год уже начался.

— Да.

— Мне тебя не хватает.

— Ложись спать. Когда ты проснешься, я буду уже дома.

Луиза стояла радом со мной, пока я разговаривал по телефону. Она иронично улыбалась.

— Твоя маленькая подружка скучает по тебе? — спросила она, когда я положил трубку.

— Она больна.

— Американки всегда больны, но неистребимы. Они следят за тем, чтобы у тебя всегда была нечистая совесть. А если они спят с мужчиной, то говорят об этом так, словно оказали ему услугу. Словно вышли погулять с собакой. Потому что собаке нужно двигаться.

— Агнес другая.

— Можешь в это верить.

Луиза подхватила меня под руку и представила некоторым гостям. Она улыбалась всем и находила для каждого несколько слов, но едва мы оказались вдвоем, она рассказала мне, кто из мужчин уже успел попытать с ней счастья и кто кого с кем обманул.

— Почему, собственно, ты все еще живешь со своими родителями, если их компания тебе так противна?

— Да нет, они в порядке. Они мне не противны.

— Но почему бы тебе не снять квартиру и не пригласить своих собственных друзей?

— Я бы уже давно вернулась во Францию. Но у меня здесь хорошая работа. И мне, в сущности, все равно, где жить. — К тому же, добавила она, у ее части дома есть отдельный вход, так что она может уходить и приходить, когда пожелает.

— А почему ты не пригласила никого из своих друзей?

— А зачем? У меня есть ты!

— У тебя вообще-то есть здесь друзья?

— У меня всегда были лучше отношения с мужчинами, чем с женщинами. А больше одного мужчины я приглашать не хочу. В конце концов, у меня есть кое-какая репутация.

Я пил довольно много и весь вечер говорил только с Луизой. Ее мать пару раз подмигнула мне, а ее отец в какой-то момент положил мне руку на плечо и спросил, весело ли мне. Я поблагодарил за приглашение, а он ответил, что рад моему приходу. Он спросил меня, что я думаю по поводу забастовки на заводах Пульмана.