Чтение онлайн

— Джессика, — начал он, — если ты хочешь поговорить… Знаешь, я тоже хочу это сделать. Не знаю, правильно поступаю или нет, но больше не могу держать это в себе.

Он сразу заговорил е ней как со взрослой, хотя она была всего лишь маленькой девочкой, верящей, что куклы, когда играешь с ними, оживают, а в жизни, как в сказках, побеждает только добро.

— Помнишь, в наш дом приехал однажды не знакомый тебе человек и сказал нечто такое, от чего ты плакала, потому что в его слова не хотелось верить? Так вот, тебя обманули тогда, я и мама. Я действительно не твой настоящий отец, тот человек сказал правду.

Джессика стояла молча, не двигаясь, точно пораженная громом, даже глаза ее, уставившись на Орвила, не моргали.

— Все равно ты догадалась бы, может быть, и догадываешься, только стараешься не думать об этом. Ты же помнишь, как я пришел к вам, когда вы еще жили в Хоултоне? Ты появилась у мамы задолго до нашей встречи, потому вы и жили вдвоем, не считая Керби. Она рассталась с тем человеком. — Он помедлил, размышляя, потом сказал: — Не знаю, почему… А мы с ней встретились потом и, — тут он опять запнулся, — полюбили друг друга, поженились. Потом появился Джерри — твой брат.

Орвил умолк, ожидая того, что ему еще предстояло перенести, но, к его удивлению, Джессика, не сказав ни слова, попятилась и бесшумно закрыла за собой дверь. Он хотел пойти следом, но что-то словно пригвоздило его к месту.

Он неподвижно сидел, размышляя. Он не хотел никого обижать, но иначе нельзя было восстановить справедливость, которой требовали от него все эти люди. Беда была в том, что справедливость эту каждый из них понимал по-своему.

Через некоторое время раздался стук, куда более решительный, чем в первый раз, а после, не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась Рейчел. Маленькая женщина была сильно взволнована, глаза полыхали пламенем гнева, и даже ноздри раздувались от частого дыхания.

— Ну, мистер Лемб! — сразу, без вступления воскликнула она. — Этого я от вас не ожидала! Вы тут пьете коньяк, а она… (У Орвила мелькнула мысль, что Агнесса была не так уж не права, когда говорила, что слуги в этом доме позволяют себе слишком много). Что вы все сговорились издеваться над этим ребенком?! Что она вам такого сделала, в чем ее вина?! Родилась не от вас?.. Ладно, ваша бессовестная миссис по головам пройдет, не задумается, но вы!.. Можете меня сию минуту уволить, но так и знайте, я вам все выскажу и не позволю губить невинные души!

Орвил поднялся с места. Он хорошо вписывался сейчас в обстановку кабинета: темные драпировки, тяжелая мебель… На столе стояла чернильница в виде львиной головы и бронзовые подсвечники. Отсветы пламени свечей, ограждавшего Орвила от Рейчел, покрывали ярко-желтыми пятнами черную мебель; что-то зловещее таилось в ровных рядах корешков книг на длинных полках, но женщина не испугалась, и она вынесла холодный взгляд темных глаз хозяина дома.

— Кто вам позволил врываться в кабинет подобным образом, мисс Хойл? И что за тон, позвольте вас спросить? Не говоря уже о том, что дела нашей семьи не должны вас касаться, это не подлежит обсуждению!

— Как же нет! — вскричала Рейчел. — То есть да, конечно, но ведь все в вашем доме происходит и происходило на моих глазах! Я ж вас с малых лет знаю! Мистер Лемб, вы же не такой! Неужели вы не могли придумать другого способа отомстить вашей жене?!

Глаза Орвила округлились; резко подавшись вперед, он сдавленным голосом произнес:

— Рейчел, что вы такое говорите, Рейчел?! Отомстить? Да как вы могли подумать!

— Зачем же вы тогда сказали ей, зачем?!

Помолчав, Орвил веско и без сомнения произнес:

— Потому что она должна знать правду.

— Вы думаете, она стала счастливее от этого? — вдруг неожиданно тихо спросила женщина.

— Нет, но, тем не менее, я уверен: чем раньше она узнает правду, тем лучше. Это неизбежно для нее и для меня, поэтому ложь бессмысленна. Особенно теперь. — Тон его был суров и бесстрастен.

Внезапно Рейчел, слегка побледнев, схватилась за сердце.

— Я сяду, мистер Лемб…— еле слышно произнесла она.

Орвил испугался: он сразу вспомнил смерть Олни. И Рейчел тоже, вероятно, была пожилой женщиной, хотя Орвил всегда считал ее человеком средних лет. Да, вот именно всегда: и сейчас, и десять лет назад. Оставаясь маленькой, очень невзрачной, на протяжении всей жизни она словно и не менялась. Выражение «старая дева» не подходило к ней, хотя Орвил знал, что она никогда не была замужем. Средний возраст: такие люди будто бы не бывают молодыми, но и старость, как ни странно, их щадит. Орвил вспомнил Аманду: ту защищала от времени презрительно-холодная красота, так же, как Рейчел ее невзрачность.

— Господи! Рейчел! — Он подвел ее к своему креслу и усадил. — Воды?

Женщина помотала головой, и отдышавшись, сказала:

— Со мной все хорошо, мистер Лемб, но Джессика…

— Я иду к ней.

Джессика сидела на полу в своей комнате, обняв за шею Керби. Она не плакала. Собака посмотрела на Орвила, как тому показалось, очень неодобрительно. Керби давно обосновался в комнате маленькой хозяйки, выжить его оттуда никакими силами не удавалось. Орвил наблюдал со стороны, как трогательно заботились Агнесса и Джессика о своем стареющем друге: Агнесса расчесывала его шерсть, обе следили за тем, чтобы пса вовремя и хорошо кормили, Джессика гуляла с ним в парке и не позволяла Джерри надоедать собаке, однажды даже шлепнула, когда он дергал Керби за хвост, а уж вопрос «Где Керби?» звучал в первые же минуты возвращения девочки из школы. Раньше Орвил не придавал всему этому никакого значения, но сейчас он был так расстроен, что подумал: «Женщина Джека, ребенок Джека, собака Джека. Лучше уже не придумаешь!»

— Джессика. — Орвил наклонился к ней. — Ты совсем не так меня поняла. Да, то, что я сказал тебе, правда, и никуда от этого не денешься. Но я люблю тебя, очень люблю, и это главное.

Девочка пронзительно посмотрела на него: Орвила всегда удивляла эта ее способность так много выразить взглядом.

— Идем, — сказал он и, обняв ее, поднял с пола. Она покорно села вместе с ним на диван. — Видишь ли, ведь кроме родства по крови, существует еще и духовное родство. А оно, я думаю, есть между нами. Я буду рад, если ты, несмотря на то, что теперь знаешь правду, будешь по-прежнему считать меня своим отцом, так же, как я считаю тебя дочерью. И прости, если я обидел тебя, маленькая, прости!

— Это он, — разомкнув губы, произнесла Джессика. — Это все он! — И, мотнув головой, добавила: — Я его ненавижу!

«Слишком поздно, — подумал Орвил, — теперь меня уже не обрадовать этим».

— Нельзя ненавидеть, Джессика, — сказал он. — Никто не может заставить тебя любить, но ненавидеть нельзя.

Слезы закапали из ее печальных глаз.

— Значит, то, что говорит Рей, правда! Что вы поссорились с мамой, и потому она уехала! Из-за него, я знаю… из-за него! Из-за этого человека!