Аграмонт
Шрифт:
Ведь они поверяли друг другу самые сокровенные секреты, искали друг у друга поддержки и вообще не могли прожить и дня без совместных игр и разговоров. Вся деревня подтрунивала над этим. Кокиры говорили, что Алину вообще не нужна фея, у него уже есть одна — Салия. Алин всегда защищал подругу и помогал ей во всех делах. Что же произошло? Боль снова сжала сердце.
Перед глазами девочки вновь встала картина последнего разговора с Алином. В конце великого пира к ней подлетела Нави и, многозначительно подняв брови, сообщила, что Алин хочет поговорить со своей подругой о чем-то очень важном. И еще фея сказала, что прежде Алин не мог об этом говорить. Но теперь, когда их миру ничего уже не угрожает, самое время подумать о собственном будущем… Как затрепетало сердце Салии, как забилось! Вот и настал долгожданный миг! Он все понял! Он тоже любит ее!
Вспомнив теперь об этом, Салия закрыла лицо руками. Ей казалось, что ее горящие стыдом щеки видны и за пределами леса. Как же она глупа! Слова Алина в тот вечер вновь и вновь звучали в ушах. Наверное, она никогда теперь не забудет их. Салия мотнула головой, чтобы отогнать навязчивое видение. Волосы цвета молодой зелени упали на лицо. Да, теперь она точно вспомнила — именно в тот вечер в ней поселилась эта ужасная боль.
Алин уже ждал подругу на балконе королевского зала для приемов. Он нервно ходил из стороны в сторону по белоснежным мраморным плитам. Салия невольно остановилась — вот он, миг воплощения ее мечтаний! Как же нервничает Алин… Он, должно быть, волнуется, переживает, что она ему ответит. Не надо его больше мучить.
— Алин! Ты звал меня? — Салия вышла из тени арки на залитую лунным светом террасу.
Алин стремительно шагнул к ней. Глаза его горели. «Как он повзрослел за это время, — подумала девочка, — пережитые тяготы и испытания будто помогли ему найти себя».
— Салия, — начал Алин, сжав ее руки, — Салия, я должен тебе сказать о самом главном решении в своей жизни. Я так давно не видел тебя. Я так давно не мог с тобой поговорить. А мне это было так необходимо!
Салия сделала шаг ему навстречу, подойдя почти совсем вплотную.
— Не волнуйся так, Алин, теперь мы вместе, и ничто не разлучит нас. Мы всегда будем друг другу поддержкой и опорой. Не переживай, я слушаю тебя. Что тебе не терпится сказать?
Алин с благодарностью кивнул, но чуть попятился.
— Салия, я должен тебе рассказать о том, что перевернуло мою жизнь. Я долго думал. Я понимал, какие трудности ждут меня, если я послушаюсь зова своего сердца. Но, в конце концов, если я нашел в себе мужество быть Избранным, то я должен найти в себе мужество сделать выбор в пользу своего счастья. Я ведь прав? — Он испытующе заглянул в глаза подруги.
— Да, Алин, — поддержала Салия, — тем более что ты своей силой стольких сделал счастливыми, что и сам заслужил право на свое счастье.
Алин порывисто обнял девочку.
— Я знал, я знал, милая моя Салия, что ты, как и прежде, поддержишь меня. Ты — мой настоящий и верный друг! Да, я откажусь от бессмертия. Откажусь в пользу любви. Жизнь рядом с той, что мила сердцу, стоит этого!
— Откажешься от бессмертия, Алин? В пользу той, что мила сердцу? Значит, твоя избранница, Алин, не из кокиров?
Каждое слово Салии будто застревало в горле. Внутри что-то съежилось, и холод стал растекаться по телу.
— Ну конечно! — воскликнул Алин, не замечая перемены. — Я говорю о Малон! О моей милой златовласой Малон! Я думал, что ты сразу все поняла. Ведь мы всегда понимали друг друга даже без слов! Салия, Салия, что с тобой?!
Салия окаменела. Голос Алина звучал далеко-далеко, будто их разделяла бездна. В ее остекленевших глазах отражались отчаяние и боль, страдание и отчуждение.
— Салия! — Алин слегка встряхнул подругу за плечи. — Ты же сама только что поддержала меня. Ну не надо так переживать из-за этого бессмертия. Я же не завтра умирать собрался!
Девочка, казалось, не слышала последних слов.
— А почему ты решил, что это истинная любовь, Алин? Ведь ты, возможно, просто влюблен. И это, как временное увлечение, скоро пройдет. А вернуть все уже будет нельзя, — проговорила Салия безжизненным голосом.
— Ах вот ты о чем… — Алин подошел к краю балкона и посмотрел на луну. — Знаешь, я тоже думал об этом. Но понял, что моя любовь — та самая, истинная, ведь ради нее и счастья любимого человека я готов отказаться от всего, что было ценно для меня до сих пор. Отказаться, ничего не требуя взамен, не ожидая благодарности за это. Я могу представить себя взрослым или старым, но это не расстраивает меня. Главное, что в глазах той, кого я люблю, я всегда увижу счастье. И счастье будет жить и во мне, пусть даже мое тело будет стареть. Я представляю себя где угодно, Салия, и каким угодно. Я только не представляю себя без Малон! Что ты скажешь мне на это? Ты всегда была мне почти сестрой, и твое мнение для меня важно.
Салия не долго молчала:
— Смогу ли я тебя остановить, если не поддержу?
Алин покачал головой.
— Тогда иди, мой герой, за своей истинной любовью. Деку-дерево говорил, что, только встретив истинную любовь, кокир получает право распоряжаться своей жизнью полностью. Ты прав, если ты готов отказаться ради счастья любимого человека от всего, что ценно для тебя, и не ждать благодарности… это истинно.
Договорив, Салия повернулась и вышла с балкона.
— Спасибо, сестренка, — тихо проговорил Алин. — Спасибо за то, что поддержала, хотя мой отказ от бессмертия так потряс тебя.
И он тоже вернулся в шумный пиршественный зал.
Несколько самых любопытных фей, разумно спрятавших свое свечение в серебристых от лунного света листьях, молча плакали. Никто из них, даже сама Нави, не имел права вмешиваться, когда кокиры находят истинную любовь. И Нави, как никто другой понимавшая чувства Салии, сама ждала совсем иного разговора. Как мог Алин не видеть, не чувствовать, что переживает его подруга?! Как слепа бывает любовь к чувствам других!
Салия вздохнула. Внутри стало очень спокойно и свободно. Девочка знала, что это значит. Она улыбнулась. «Ах, старый, мудрый Деку-дерево, неужели ты предвидел будущее, неужели все знал наперед? Ты рассказывал мне об истории нашего народа, учил разным языкам, говорил о традициях и законах, учил врачеванию целебными травами. Благодаря тебе, мой ушедший учитель, я всегда знала много больше, чем все остальные кокиры. Порой мне казалось, что ты спешишь передать мне ВСЕ свои знания. Как спешит передать свои знания стареющий человек своему подрастающему отпрыску. А ведь так оно и было…» Салия снова улыбнулась.