Чтение онлайн

По телевизорус утра шли детские мультики_ Сесами Стрит, Барни, Артур...

_По-существу, забавные они зверюшки,--сказал Иона.-- По-своему тоже красивые где-то...

Знаешь, боюсь, этот раввин стал моим навождением.. Может, мне психиатру пора показаться? Может быть я_ ку- ку ?

Я рассказал ему про хасида с диковинным попугаем на плече. Прохожий спрашивает хасида, -- Откуда такого достал?
– - О, в Боро-Парке таких полно!
– - отвечает. Попугай отвечает, конечно. Потом я вспомнил, как однажды, в самом деле, в большой Манхеттенской фирме увидел среди сотрудников классического хасида в черном, со спиральными пейсами из-под шляпы, в пенсне и все такое...Оказался нашим, из диссидентов. Милейший человек. Приятно было поговорить.

Агруйс слез с табурета и уже бодро расхаживал по квартире.

Я никого абсолютно не виню. Ни его, ни ее. То был исключительно мой собственный выбор. Я

первый схватил ее за руку, не отпускал; колдунью-лесалку в исполнении Марины Влади.

_Слышал, Влади сама не большой подарок,_сказал я.

_Да-с, короткое было отцовство. Не переиграешь...ребенка в смысле... в тюбик... зубную пасту взад не засунешь. Пусть будут здоровы...

Обязательно должен увидеть раввина. Обязан,_продолжал Иона. _Если он из русских, того лучше. У них может быть совершенно другой взгляд на вещи. Мы, знаешь, безбожники, отрезанные ломти, безнадежные люди... Вот, если раввину все рассказать. Он, думаю, поймет. Скажет мне Слово. Жизнь свою увижу по-другому. Свет...

Аврома мы заметили с Ионой неожиданно. Все было точно, как Иона рассказывал_парная, углубленное чтение, исчезновения из тумана... Интерес наш был невероятно велик; мое собственное любопытство было разогрето не в меньшей степени. Заблаговременно я первым оставил парную, где мы только что находились все вместе. Скурпулезно, начиная от выходной двери я обыскивал по очереди все раздевальные отсеки и, в одном из них, таки-да! _обнаружил Аврома, уже одетого и готового к выходу. Когда он успел?

На мой зов из душевой прибежал Иона. Не теряя времени, сходу, произнес несколько фраз по-русски_так, в пространство, на всякий случай. Авром никак не прореагировал, плотнее застегивал хасидский свой лапсердак. Тогда Агруйс обратился прямо к нему громче и, на этот раз, по-английски.

_Минуточку, ребе. Извините нас, пожалуйста. Мы здесь давно, сами из России, так сказать... Можно вам пару вопросов по делу?

Обычно, как это бывает; мы где-то этого ожидали, американец тут же расплывется в улыбке или признается, что и у него родственники из всегдашнего Пинска--Минска; разговор завязывается по шаблону, сам по себе. Авром, опять-таки, не включился; напротив, даже нахмурился. Я же на всякий случай надежно держал, заслонял своим телом выход. Мало-по-малу, слыша английский, Авром все же ответил нам скороговоркой:-- Лисн-гайс...я не раввин. Будем приятно иметь разговор в другой раз. Хорошо? Любые ваши проблемы.. Буду рад... Вечно опаздываю... Он на ходу сунул нам по визитке, кивнул, убегая в дверь. Я отстранился.

На визитных карточках значилось --"Страховые полисы, налоговые декларации. Лицензированный ПА_Паблик Аккаунтант-Авром Гефлейш_президент". Ниже, шрифтом помельче -- "Также можно вопросы финансовых инвестиций".

Он еще немного шьет, -- сказал Иона.У раздевального шкафчика на полу мы нашли мокрый

еще журнал для домохозяек и книгу какого-то галантерейного каталога, каких много валяется на полках при входе в наш Клуб Здоровья. Периодика, рекламы, журнальчики_как в любой парикмахерской или приемной врача. Потом мы находили эти подсохшие или еще заметно вохкие, искареженные сыростью издания во всех возможных углах. _Народ Книги, -- констатировал Иона, -- не может без усердного чтения. Не важно какого. Без пищи для ума.

И тут нашло на нас, мы начали предаваться историческим параллелям, вспоминали русские разновозможные места, в том числе и отхожие, тесные, заставленные ведрами и тазами, жесткие плацкартные койки, бревна, пеньки, гулкие вокзальные залы ожидания и закутки_места перманентного российского кукования, где нас выручал любой обрывок с печатными знаками на нем. Квитанция, трамвайный билет... И ничего, можно было жить дальше.

Иона, по случаю, вспомнил, как на безлюдной пересменке в пионерском лагере он перетерпел целых два дня с жуткой зубной болью, исключительно благодаря вырванной неизвестно откуда страничке стихов 3аболоцкого.

К вечеру мы ехали с ним в Нью-Йорк; заметно повеселевший Агруйс угощал меня жареными семечками, и на мосту Джорджа Вашингтона, сам за рулем, Иона пел и в голос кричал известное из Заболоцкого. Про то, что есть такое Красота -- сосуд, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде? Мотив для попутного пения Иона сочинял сам; и, надо сказать, даже в шуме и клацканьи автомобильного траффика через мост Ионино пенье напоминало мне какую-то старую еврейскую молитву. Какую? Этого сказать не берусь.

1998