Аид
Шрифт:
Подняв на меня глаза, Тина смущённо спрашивает:
– Ты голодный? Можем поужинать…
Быстро обняв её лицо ладонью и погладив уголок губ, говорю:
– Я не могу долго здесь оставаться.
Она бегает глазами по моему лицу, и понизив голос с подозрением спрашивает:
– Ты что, приехал один?
– Да, я приехал один. А теперь поторапливайся.
Пухлые восхитительные губы поджимаются, демонстрируя недовольство. В глазах вспыхивают огоньки. Смотрю на неё с предупреждением. Чтобы даже не думала отчитывать меня при всех!
– Ясно, - шикает Тинатин, выпуская мою руку.
Бежит к напольной вешалке, быстро снимая с неё свою шубу и сумку. Натягивает шубу на ходу и обнимает родителей.
Бросив на их застывшие в шоке лица прощальный взгляд, выхожу вслед за ней.
Глава 30. Аид
– Если хочешь что-то сказать, говори сейчас, - подавшись вперёд и крепко держа руль обеими руками, предупреждаю я.
За пеленой бесконечного снегопада всё же мелькнула табличка с названием города.
– Ну, слава богу...
– бормочу себе под нос.
Как только мы доберёмся до дома, разговоры придётся серьёзно подвинуть, поэтому я хочу разрешить любые противоречия, не выходя из машины.
– Если бы хотела что-то сказать, сказала бы!
– огрызается Тина, глядя в окно.
Вздыхаю, скользнув по ней взглядом. Теперь, когда она здесь со мной, чувствую себя превосходно. То, что она обо мне волнуется, радует вдвойне.
Сбрасываю скорость, въезжая на кольцо, и расслабляюсь. Кажется, мы успеваем оказаться в моей квартире до полуночи. Хотя нам обоим вроде как плевать.
Бл*дь. Ну что за женщина?
Помимо прочего, кажется, что она нервничает. Я думаю, из-за родителей. И это не то состояние, в котором я хочу её видеть. На самом деле ни одна из моих сестёр не позволила бы себе подобного, - покинуть дом с посторонним мужчиной посреди ночи. Но у них строгое классическое воспитание. Мои сестры - ценные ресурсы. Они воспитаны для брака, и мужей им подбирал отец. Мои сестры такие, какими должны быть женщины… кхм… послушные и знающие своё место. По крайней мере на людях.
Черный внедорожник нагнал нас на выезде из посёлка. Она тоже его видела, поэтому вопрос просто исчерпан!
Я не собираюсь с ней ссориться.
Только не сейчас.
– Спрячь коготки, Тинатин, - велю строго, посмотрев на её лёгкий тонкий профиль.
– Ты волнуешься обо мне, и это, бл*дь, меня очень радует. Но я не вчера родился, и сам знаю, когда и что могу себе позволить.
Она резко поворачивает голову и сопит с минуту, после чего выпаливает:
– Думаешь я такая дура и не поняла, что за шрам у тебя на спине?!
Втягиваю носом воздух и уклончиво говорю:
– Это было давно…
– У тебя было пулевое ранение!
– восклицает Тина и севшим голосом добавляет.
– Ты… ты же мог… умереть!
– Я не умер, - говорю тихо и упрямо гляжу в лобовое стекло.
– Но мог!
– не унимается она.
Послушные и знающие своё место! Как меня угораздило вляпаться в эту дикую кошку?!
– Тина, закроем эту тему, - бросаю раздраженно.
– Прямо сейчас.
Она раздосадованно откидывается на спинку своего кресла, сложив на груди руки.
Маленькая и разгневанная. Её гнев всегда меня заводил. С самой первой встречи. Когда она такая, я хочу прижать её к стене и просто оттрахать. Сегодня нам обоим придётся быть поаккуратнее. Вчера мы явно перестарались. В третий раз она кончила с трудом. Она не смогла кончить, стоя в душе, поэтому мне пришлось отнести её в постель и помочь. Она и сама знает, что делать со своим телом, но предпочитает мои пальцы своим.
Чёрт…
Пфффффф…
Мой член мгновенно оживает, упираясь в ширинку. Раздражающий дискомфорт, к которому я привык за эти дни.
Нарушая правила и игнорируя красные сигналы светофоров, прорываюсь через заснеженные улицы города. Он будто вымер. Ни людей, ни машин. Только бесконечный снег.
Мне плевать на снег. Прямо в эту минуту мне плевать на всё, кроме Тины. Даю ей секунду, чтобы остыть. Ей не нравится, что я перемещаюсь без охраны. Она волнуется обо мне, и это впервые в моей жизни. Впервые в моей жизни кто-то думает конкретно обо мне. О ценности моей жизни. В груди возникает странное тянущее ощущение.
Будто я, бл*дь, растроган, как придурок!
Но я также понимаю, что она сама не привыкла, чтобы о ней кто-то заботился. Или присматривал, или защищал её, или совал нос во все её дела. Это чертовски плохо. Потому что если я добьюсь своего, то именно этим и займусь.
Выждав ещё немного, безразлично говорю:
– У меня ощущение, что сейчас ты лопнешь от злости и загадишь весь салон конфетти.
Секундная тишина, а потом она выдавливает из себя:
– Я просто не верю, что ты это сказал!
Улыбаюсь, посмотрев на неё. Она хлопает глазами, открывая и закрывая свой изумительный ротик. Решая, продолжать психовать или просто, мать его, расслабиться!
Она выбирает второе.
Спасибо!
Кусает губу, и прячет улыбку за воротом шубы.
Расслабляюсь и кладу руку на её бедро. По её ноге проходит лёгкая дрожь. Она ёрзает по сидению, опустив подбородок, а потом вдруг спрашивает, глядя на мою руку:
– У тебя ведь не будет... других женщин?
Что за долбаный бред?!