Аид
Шрифт:
– Чем займёшься завтра?
– спрашивает Аид.
Моя улыбка немного блекнет.
– Не знаю… - шепчу я, опуская глаза.
– Может быть, вернёшься в свой фонд?
– Нет… - отвечаю поспешно.
– Почему?
– Я… больше не хочу этим заниматься…
– А чем хочешь?
– продолжает допытываться он.
– Буду стирать твои носки, разве не для этого нужна жена?
– отбиваюсь я.
– Я думаю, ты могла бы совмещать, - шепчет Аид, прижавшись тёплыми губами к моей щеке.
– Ох, правда?
– наигранно восклицаю я, жмурясь от удовольствия.
– Как мило…
– Тина, - вздыхает он.
– Того, что с тобой произошло больше никогда не повторится. Я обещаю.
– Дело не в этом… - тихо говорю я.
– А в чём?
– Я… не знаю… просто, я разочаровалась в людях… и в себе...
Аид смеётся, а потом говорит:
– Это пройдёт.
– Если ты так считаешь… - ворчу я, передёргивая плечами.
– Замёрзла?
– Угу…
– Тогда, пойдём домой.
С этими словами он ставит меня на ноги. Разворачиваюсь, и обнимаю его шею, прижимаясь носом к его холодной щеке. Его руки тут же обнимают меня в ответ, делясь теплом.
Заглядываю в его глаза, стряхивая снежинки с черной шапки. Его лицо расслабленно и спокойно. Дыхание превращается в облачко пара, а на щеках румянец.
Мы поженимся через три дня. Свадьба будет очень скромной, потому что я попросила его об этом. Потому что выходить замуж в толпе посторонних людей, которым нет до нас никакого дела, будет настоящим испытанием для меня.
Будет только его семья. И моя семья. Мои родители… немного шокированы. И я их понимаю. Ведь они никогда не поймут, что я выхожу замуж за одного конкретного Джафарова, а не за всю его семью. У меня будет его фамилия. Его, и больше ничья.
Став коленями на скамейку, задумчиво тяну:
– Так, где ты хочешь, чтобы я тебя… эммм приласкала?
Уголок его губ чувственно ползёт вверх. Пробравшись руками под мою шубу, он благодушно заявляет:
– В душе будет самое то.
Эпилог
– Гектор поедет с нами?
– Нет, - отвечаю, открывая и закрывая все розовые ящики подряд.
Чёрт.
Сажусь на корточки, доставая с нижней полки малиновую полосатую коробку.
Слава богу.
– Лира, - говорю, хватая из коробки первые попавшиеся колготки и протягивая их дочери.
– Надевай.
– Я еще не высушила ногти!
– заявляет она, маша кистями рук.
– Пожалуйста, можно он поедет с нами?
– хнычет Эльза, моя младшая дочь, сидя верхом на нашем псе.
В глазах серого питбуля обреченность и печаль. Обняв его за шею, она скатывается на пол и распластывается там, разбросав руки и ноги.
– Он останется дома, - говорю ей, беря в руку маленькую стопу Лиры и начиная натягивать на неё синие колготки.
Моя дочь трясёт ногой, лепеча:
– Я хочу другие!
– Какие?
– спрашиваю, нетерпеливо высыпая содержимое коробки на пушистый белый ковёр.
– С сердечками, - тычет она пальцем.
– Когда мамочка вернётся?
– хнычет Эльза, катаясь по полу.
– Когда ты нас заберёшь?
– Сегодня, - отвечаю на последний вопрос, доставая из разноцветной кучи колготки с красными сердечками.
Заглядываю в глаза Лиры. Она утвердительно кивает и протягивает мне стопу.
Черт возьми, я уверен, что в пять лет она должна делать это сама, но натягиваю на неё колготки, потому что спорить нет времени.
Спрыгнув с кровати, она позволяет надеть на себя зелёное платье, которое находится в кичащем цветовом конфликте с красными сердечками.
Упершись коленями в пол, помогаю ей достать из-под ворота волосы. Они мягкие, гладкие и длинные, как и у её матери. Она вообще точная копия своей матери. Маленькая вездесущая копия, которая никогда не делает того, что ей велят.
– Черт, Эльза, нет!
– рычу я, потому что она уселась перед маленьким туалетным столиком в явном намерении накрасить, блдь, ногти.
– Ты сказал “черт”, - верещит Лира, прыгая на месте.
– Обувайся, живо, - велю я, разворачивая её к шкафу и поддавая ускорения, легонько хлопнув по заднице.
Эльза хлопает невинными глазами, глядя на меня через плечо. На ней пижама с цыплятами. Волосы распущены и нечесаны, потому что сейчас шесть утра и их няня ещё не приехала. И я с облегчением понимаю, что моей трёхлетке совершенно пофигу, во что быть одетой. Поэтому решаю оставить всё как есть, быстро обувая её ноги в серые лакированные ботинки.
– Пока, Гектор...
– зевает она, гладя собаку по голове.
Он кладёт морду на её колени, тоскливо поскуливая. Надеваю на неё джинсовую куртку и подхватываю на руки, оттолкнув серую морду. Маленькие детские руки обвивают мою шею, на плечо ложится доверчивая щека.
Лира, обутая в розовые резиновые сапоги, тянет вверх руки.
Чёрт, она выглядит так, будто свалилась в чан со всем цветовым спектром.
Наклонившись, забрасываю её на плечо, что вызывает дикий восторг. Болтая ногами и вереща, она цепляется за мою куртку. Эльза тоже верещит, потому что повторяет за ней абсолютно всё и всегда.
Улыбаюсь, быстро выходя из комнаты.
В нашем доме за каждым углом следы их пребывания. Разноцветные отпечатки руку и ног на стене коридора второго этажа - это идея Тины. Здесь и мои есть, и они здоровенные, по сравнению с отпечатками Тины, а по сравнению с отпечатками Лиры и Эльзы - гигантские.
Сбегаю по лестнице и прохожу через гостиную, ускоряясь.
Меня снедает нетерпение.
Расхаживающий перед моей машиной Булат открывает для нас заднюю пассажирскую дверь, морщась от принесенного мною визга.