Академия
Шрифт:
— Золотые времена, — с ядовитым сарказмом произнесла сударыня Нина.
— Именно! — с неподдельным восторгом согласился ее отец, причем настолько искренним, что в нем явно скользила насмешка. — Правда, тогда госпожа Тобольская еще была сударыней Ясногоровой, и собиралась стать госпожой Эрлинг, но, как оказалось, жизнь сама решает, чему быть, а чему — не бывать.
Хотя его бесцеремонность меня разозлила, я на секунду растерялась, не подозревая о кипевших когда-то в их семьях страстях.
— Много воды утекло, много, — с грустью продолжил Грачев. — Вся семья Ясногоровых почти вот исчезла, только Матвей и остался. Да и господин Петр Тобольский слишком рано отправился к предкам, тридцать два года — совсем еще юнец! Вы, сударь, — теперь он обращался к Матвею, — не стесняйтесь, мы вас всегда будем рады принять в своем родовом гнезде! Приезжайте, а то ведь одни остались на всем белом свете. Хорошо, что хоть здесь у вас есть друг, сударь Эрлинг, с которым вы с младенческих лет как братья!
Стараясь не проявлять излишнего любопытства, я все же приметила, что на лицах парней не отразилось ни капли дружеской или братской любви.
— Хоть милая Катерина и не пошла под венец в своей родовой тиаре с наследником Горных Ветров, но приятно видеть, что истинную мужскую дружбу ничто не способно разрушить!
Такую издевку уже было сложно пропустить мимо ушей: Матвей хотел что-то сказать, но в разговор вмешался Леонид Кривич:
— Полно вам, господин Грачев, ворошить прошлое! В столь праздничный день вы успели переворошить все тягости последних лет! Лучше пожелаем юным сударям и сударыням успешного учебного года, чтобы они взяли то, что им положено получить от образования в Академии, и лишь увеличили честь своих родов!
Мы ответили поклонами и словами благодарности, но на самом деле все чувствовали самую настоящую признательность за то, что он вовремя прервал монолог Грачева. Какой бы апатичной ни казалась его дочурка, сам он был воплощением желчи.
Переваривая услышанные сплетни, я упустила момент, когда зал снова стал наполняться парами: пришло время для третьего танца. Тут меня накрыла тревога, так как я не была приглашена, и мне не хотелось оставаться в кругу этих драконов, когда Матвей будет вынужден пригласить одну из девушек. А они уже вовсю бросали взгляды на каждого из кавалеров.
Первым сориентировался Скуратов, пригласив сударыню Мирославу. Она не стала тратить время на излишнее кокетство, и с обворожительной улыбкой приняла приглашение. Странно, но его мрачность и ее лучезарность отлично сочетались, будто были созданы друг для друга.
Я очень боялась услышать эти слова, но они прозвучали:
— Сударыня Кривич, согласны ли вы принять мое приглашение на танец? — обратился Матвей к Ольге.
Подобно сестре, она ответила с милой улыбкой, и я лишь старалась не выдать овладевшего мной разочарования. А чего я ждала? Третий танец мы не могли танцевать вместе, а после помощи ее отца Матвей был обязан оказать любезность в ответ. Только что делать мне?!
— Благодарю вас, сударыня, за честь! Но сначала я сопровожу сударыню Стрелицкую, и сразу же вернусь!
Грачев что-то возразил, но Матвей не дал ему времени развить мысль: он быстро откланялся, и потащил меня за собой. Образовавшаяся толчея дала возможность ускользнуть из их поля зрения.
— Мне так стыдно, Элиф, что тебе пришлось все это выслушать!
Не сразу поняла, что он назвал меня по имени, нарушив условности.
— Но нашу семью есть кому недолюбливать, хотя от всей семьи я один и остался. Сестре тоже достается порой от этих шакалов, но ничего, я сумею нас защитить. Однажды я встану во главе рода, и они не посмеют больше унижать Ясногоровых и их близких!
Впереди показалась Аглая, мило беседовавшая с самим Крутороговым.
— Сударыня Стрелицкая! — с улыбкой воскликнул он. — Рад вас видеть, и рад, что представление прошло успешно.
Я с облегчением выдохнула, радуясь, что смогу провести ближайшее время рядом с моей наставницей, и от ненужных приглашений меня оградит уважаемый попечитель.
— Сударь Ясногоров, позвольте и вас поприветствовать!
Матвей ответил на его любезность, и спустя несколько минут светской беседы вежливо откланялся. Мне не хотелось, чтобы он уходил, но намек на последующие танцы, уже не церемониальные, слегка успокоил.
— Итак, сударыня, поделитесь своими впечатлениями от вечера! Для нас важно, чтобы ученики из людей чувствовали себя здесь комфортно. Мы изо всех старались сделать праздник незабываемым!
Да, их стараниями мне сейчас здесь позориться в омерзительном платье, а не блистать нарядами. Лишь знакомство с Матвеем спасло от заранее уготованной участи пугала! Хотя многие вокруг говорили, что Круторогова, покровительствовавшего ученикам-людям, специально отозвали, чтобы без его ведома сделать нас посмешищем.
— Благодарю за заботу, господин Круторогов! Этот вечер действительно сложно будет забыть!
Интересно, знает ли он, что служебное рвение попечителей опустилось до вульгарного платья от госпожи Ламбер, пока другим ученицам этот же дом мод предоставил потрясающие наряды? Думаю, да: его глаза лучше всяких слов обещали задать жару коллегам из попечительского совета.
Толпа расступилась, пропуская необычную пару. Я узнала Ярославу, ту самую драконицу, о которой не хотел рассказывать Матвей. Под руку ее вел сурового вида мужчина с военной выправкой и иссиня-черными волосами, которые едва тронула седина на висках.
— Драконы Морского Шторма, Кристофер Беломорский и его дочь, сударыня Ярослава, — с уважением произнес Круторогов. — Как это прекрасно, танец отца с дочерью! Полагаю, многие последуют их примеру.
Действительно, счастливые родители с самыми разными чувствами вели своих дочерей для церемонии последнего танца, но никто не походил на этих двоих «штормовых» (как я впоследствии узнала, это одно из прозвищ их рода). Беломорский излучал гордость, которая не граничила с гордыней, а была вполне объяснимой: гордость дракона, который всю жизнь провел в суровых условиях, обеспечивая безопасность родным землям, не зная при этом самому безопасности. Его дочь не уступала ему, смотря только на отца, не замечая никого вокруг.