Акимуды
Шрифт:
KHRYCH: Малышка Зяблик появилась с ним на самых модных тусовках. Роман красавицы и писателя затрещал по швам, когда девушке захотелось новых ощущений. Если у бабы сносит крышу, расслабляйся, мужик. Твой дом уже заливает дождем.
Разбитое сердце! Ноет, ноет.
Хоть вой на луну.
Зато получим скоро (надеюсь) яркую книжную новинку. Сильные потрясения рождают шедевры. Кто знает, может, у писателя наступил тот самый ШАНС? В этом случае никакой любви не жалко.
В диалог вступило SOLNTZE: Мне кажется, что он такой вялый и старый и что там давно все пусто – и чувств никаких ни к кому нет. Старикам важен комфорт, и только.
А все эти его дерганья – климакс.
Еще кто-то: Что-то там у него не так, у этого мужчины, ну, а на него и липнут как раз, у которых тоже что-то не так, зеркально.
Был среди них мой неведомый защитник: Уважаемая, в этой истории есть нюансы, о которых может рассказать только Зяблик. Благородному человеку лучше не комментировать эту историю, если он не знает ее в подробностях. Я знаю, и оттого мне грустно.
На это отреагировала Z.:
ни в коем случае не буду комментировать никакую
историю, если почувствую хотя бы малейшую «приватность».
в данном случае ею даже отдаленно не пахнет.
вы же отдаете себе отчет в том, КАКУЮ реакцию
могут вызвать у читателя последние публикации упомянутого господина об акимудовках?
я даже и в этом случае не опустилась бы до дрочерного уровня.
но господин несколько раз подряд был прилюдно вызывающе хамоват.
хамства я не приемлю на физиологическом уровне. поэтому и позволила себе…
впрочем, готова просить прощения у вас лично за то,
что заставила вас грустить:)
Весь этот разговор заканчивался тирадой, имеющей ко мне разве что метафизическое отношение.
Вы все начинаете писать про унылое гавно, не уж то вы и в жизни такие? Или на самом деле мир катится в анальную щель? Говорите не с того не сего о каких то пристрастиях к деньгам, к наркотикам, о счастье, о любви, разве это так важно? Заводи ебанных детей, заводи семью, это твоя цель! СОЗДАВАЙ БОЛЬШЕ ЦЕЛЕЙ, пока смерть не разлучить нас! Хочешь бабу! Еби фарш! Мне насрать на то что щас, фашизм, антифа, стрейт эйдж, эмо, готы, панки, рэпперы, люди в гламурных черных куртках, знайте, чужая идеология и стереотипы ЭТО ГАВНО! это ни к чему не приведет, разве что смотрите: я центр земли! Бля! Давайте мне все свои киски и письки! Я отрахаю вас всех! Гавно!
Последний текст принадлежал (видимо) перу моего бывшего ученика Самсона-Самсона. Он был моим верным последователем. Но Самсону надоело безденежье и место в тени. Ему остопиздили тихони авангардисты. Куроедов объявил мне:
– Спецслужбы делают ставку на бывшего уголовника, ныне писателя-фантаста, автора бестселлеров, бо гача са диста Самсона-Самсона. Генерал Рыжов благословляет Самсона-Самсона на новый виток борьбы с Акимудами.
Пока я молчал, впитывая информацию, он добавил:
– Не переживайте!
– Вы о чем?
– Зяблик, она всех бросает. Вы – не первый и не последний. Акимуды и большой спорт, в котором варится Самсон-Самсон, – отличный коктейль. Футбольные фанаты – фанаты Самсона. Он предлагает нам вести политику с Акимудами с позиции силы. Самсон уже встречался с Зябликом. Заманил ее в свою квартиру. Она мне звонила – жаловалась.
Я купил билет в Крым и решил начать старую жизнь. Я сам во всем виноват – от начала до конца. Из обиженного мужчины я превратился в преданого отца семейства. По крайней мере, теоретически, в мыслях. Через три дня позвонил Куроедов:
– Мне надо немедленно с вами встретиться!
Пошел он к черту! Я ему отказал. Сказал, что меня нет в Москве.
– Но вы же в Москве!
– В Москве, но не для вас.
– Это – дело огромной важности.
– Я вышел из любого дела, связанного с Акимудами. Мне даже смешно об этом думать! Все вы сбились с ног из-за какого-то коллективного гипноза!
– Это не гипноз!
– У вас вся Вселенная сидит в голове. Перестаньте валять дурака!
Я вырубил телефон. Через час мне позвонила Зяблик. Высветился ее номер. Я просто отключил звук и сунул телефон в карман; он у меня там долго вибрировал. Она перезвонила. Я не откликнулся. Через час она позвонила мне с незнакомого телефона на домашний.
– Не вешай трубку! – заорала она. – Ты мне нужен больше, чем жизнь.
– Что случилось?
– Конец света!
– Что?
– Я тебе говорю: конец света!
– Я иногда ложусь с ним рядом, обнимаю и говорю: «Ну, скажи, что ты хочешь, зачем приехал?» – Зяблик посмотрела на меня с выражением. – А он отвечает: «Я не знаю, я еще не до конца понял». Я ему говорю: «Ты сделал неудачный выбор насчет России. Она еще не переболела православием, а ты хочешь придумать тут что-то другое». – «Думаешь, Палестина была готова?» – «Давай я тебе подскажу, что надо поменять в России, напишу список». – «В России я не хочу ничего менять». – «Почему?» – «Это поле моего эксперимента». – «Какого?» – «Видишь ли, Зяблик… Нет, не скажу! Ты будешь смеяться надо мной!» – Зяблик погладила меня по голове. – У меня иногда возникает мысль, что я сильнее его!
Вот для этого она и наняла меня в свои любовники.
Чтобы я интерпретировал его мысли.
– «Мне так надоело думать о глобальных вещах, – говорит он мне, – продолжала Зяблик. – Давай поговорим о чем-то незначительном. Давай поговорим о фантиках! Ты любишь собирать фантики?» Как ты думаешь, милый, что бы то могло значить?
– Ты с ним спишь?
Зяблик задумалась.
– Не будешь ревновать?
– Ну, говори!
– Я ему делаю минет!
– Ну, ты даешь!
– А что, нельзя, что ли? Минет – не повод для ревности. Мы с ним ругаемся, но он мне нравится. Как мужчина.