Аконит
Шрифт:
Мама с сомнением поджала губы, пристально всматриваясь в непроницаемую доброжелательность то Максимилиана, то Джона. Кора тоже оглядела их и не сдержала усмешку. Забавно, как они, такие разные, теперь походили на детей, на нашаливших братьев, ожидавших, когда их отчитают, чтобы можно было вернуться к своим мальчишеским делам.
– Что ж, вверяю мою дочь вашим заботам, – торжественно заключила мама.
Кора выдохнула, а Эмма состроила ей гримасу и шепотом быстро проговорила:
– Ты должна будешь рассказать мне про своего Смита, и почему он тоже связан с делом! Я думала, ты за ум…
– Все расскажу позже, – тихо ответила Кора, чмокнув подругу в щеку на прощание. – Спасибо, что прикрываешь.
– Как всегда, – Эмма фыркнула и, поймав взгляд Джона, посмотрела на беднягу так строго, будто была его гувернанткой, которая каждый день отчитывала его за неподобающее поведение.
Кора усмехнулась. А мама, дав еще несколько строгих наставлений, удалилась в компании миссис Фитсрой, Эмма побрела следом. Им еще предстоит пройти рядом до того, как они разойдутся в разные стороны.
– Что случилось? Джон, я думала, мы… – Кора сбилась, косясь на Максимилиана. Ему, конечно, можно верить, но вряд ли стоит кричать при нем о ночных визитах джентльмена к незамужней даме.
– Кристофер, – только и выдохнул Джон.
– Он снова… – Максимилиан помялся, подбирая слова. – А еще он забаррикадировал дверь!
– Что? – Кора изумленно вскинула брови. Она поспешила за широкими мужскими шагами к выходу из парка, к дороге, где ждал кеб.
– Видимо, подстраховался после прошлого раза, – зашипел Максимилиан.
– Мы пытались с ним поговорить, но, скажем так, он не особо выбирал выражения, – вздохнул Джон. – Однако, когда он услышит тебя, думаю, он образумится.
– Уверен?
– В прошлый раз он был вдрызг пьяный, а сейчас еще не успел. И надо, чтобы не успел, потому что иначе…
Кора вздрогнула, усаживаясь в кеб. Она не хотела слышать, что «иначе». Вина снова накрыла ее с головой. Она сказала ему о Гиле, а потом… А потом не нашла в себе смелости поговорить с ним, а просто уехала. Сбежала от проблем.
Внутри зашевелилась, расползаясь по венам, тревога. Она сжала сердце и сбила дыхание. Стало как-то душно, голова закружилась.
Нужно было поговорить сразу.
Нужно было вообще не рассказывать о подозрениях.
Нужно было…
Кора закусила губу, чувствуя, как рвется тонкая кожица. С недавних пор все губы стали испещрены мелкими ранками, которые не успевали заживать, как их вновь раздирали.
– Извини, – пробормотал Максимилиан. – Я уже думаю, что идея снова тебя к этому привлечь была плохой… Прости, что потревож…
– Он не последний мне человек, – качнула головой Кора. – Ты должен был сказать. И ты это сделал. Будем надеяться, на сей раз от меня будет больше толка.
Джон молчал, но его обеспокоенный взгляд был заметен даже сквозь стекла очков.
Небо грохотало все отчетливее, улицы потемнели от грузных туч. Дождь начинал накрапывать. Погода словно гадала, предвещая что-то плохое, а может, то было лишь подстегнутое волнением воображение, которое вырисовывало в печальной серости неба дурное пророчество.
Кеб качнулся, останавливаясь. Слышался перестук копыт по разбитой дороге. Максимилиан вырвался на улицу первым, а за ним Джон, подавший Коре руку. Та была благодарна за этот жест больше, чем когда-либо, потому что колени дрожали, а ноги едва держали.
Что, если они не успели?
Приподняв юбки, Кора подбежала к двери и забарабанила в нее:
– Дядя! Открывай! Это я! Срочно!
Тишина. Настолько чистая и гнетущая, что становилось не по себе. Кора нервно сглотнула и оглянулась на застывших за ее спиной мужчин.
– Не слышит? – уточнил Джон.
– Или все-таки уже допился… – буркнул мрачно Максимилиан.
– Черного хода у него нет. Дверь забаррикадирована, стоит сигнализация, значит…
– Если ты воспользуешься магией, сюда съедется куча констеблей, а потом доложат о ложном вызове и пьяном хозяине дома в отключке. Хантмэна точно попрут…
– Тогда оставим магию на крайний случай. – Джон осмотрелся, вороша взглядом высокие заросли. – Обойти можно?
– Можно. Зачем тебе? Окна он вряд ли оставил открытыми, а стекла в них противоударные. Такие разбивать только тараном.
– Посмотрю, что с ним. Останься с Корой.
Максимилиан коротко кивнул. Его брови хмурились, между ними пролегла глубокая морщинка. Напряжены были явно все, но только Кора подрагивала, будто от холода. Если бы она решилась разжать челюсть, то зубы застучали бы друг об друга.
– Похоже, я бесполезна. Опять, – прошептала Кора, обхватывая себя руками и сжимая предплечья.
– Извини. Сам не знаю, что с ним. Он последнее время… Неважно. Ты не виновата. Ты ведь не стояла над ним с бутылкой, заставляя пить.
Кора сглотнула солоноватую от крови слюну. Нет, не стояла. Она поступила даже хуже…
– Но я все же хочу попросить тебя. Поговори с ним. Потом. У тебя есть влияние на него, он прислушается.
Она кивнула. Она поговорит. Она сделает, что должна была сделать еще в прошлый раз. Пусть он обвиняет ее, кричит. Ничего. Кора справится. Наверное…
Максимилиан постучал в дверь, будто надеясь, что ему все же откроют. Не открыли. Зато послышался какой-то звон, за которым почти мгновенно последовал оглушающий до писка в ушах звук.