Акселерандо
Шрифт:
«Я...» Как же он смущен. Это совсем другое дело, Рита уже тогда знала его, как свои пять пальцев. У нее была память-отражение о шести месяцах, проведенных рядом с ним в сим-пространстве – его объятия, обыгрывание идей, обмен личным, появление доверия... Этот жаркий роман мог бы случиться в настоящем мире, а не в сим-пространстве, не отреагируй он тогда на осознание, что он возможен, сбрасыванием в холодное хранение загрязненного нечистыми мыслями осколка сознания, и отрицанием всего.
«Детального анализа угрозы у нас пока нет» - говорит Аннетт, вклиниваясь прямиком в их личный разговор. «Если имеется прямая угроза - а мы ничего не можем сказать точно, Зловредные Отпрыски могут оказаться и достаточно просвещенными, чтобы просто оставить нас в покое – это будет, вероятно, какая--либо изощренная атака, направленная непосредственно на основы нашей идентичности. Что-то вроде пузыря доверия, когда люди подхватывают какую-нибудь странную религию, и за этим происходит девальвация метрики доверия. Может, отклонения в результатах выборов. Не будет ничего внезапного - они не настолько тупы, чтобы атаковать в лоб, не проложив себе дорогу постепенным разложением».
«Вижу, над этим вы поразмыслили» - говорит Самина деланно сухо. «Манфред, откуда ты взял этот твой, эм-м, синий корабль? Ты натаскал в свое дупло столько кредитов доверия, что хватило нанять звездолет в метапузыре Экономики 2.0? Или тем еще что-то такое, о чем ты не говоришь?»
«Э-э». Манфред становится похож на маленького мальчика, которого застали с рукой в банке с конфетами. «Ну, фактически…»
«Да, Папа, почему бы просто не рассказать, чем мы платим?» - спрашивает Амбер.
«А-а-а… Ну ладно». Он смущается. «Это все омары, а не Айнеко. Они хотят кое-что взамен».
Рита тянется, берет Сирхана за руку, и тот не сопротивляется. «Ты_знал_об_этом?»
«Не-а,_еще_не_слышал...» Частные смущенно скользят прочь по каналу вслед за этим ответом, и они с Сирханом надолго остаются наедине в интроспективных мечтах о том, что можно сделать вместе, когда уже знаешь, как вместе хорошо.
«…А именно – надежную концепт-карту. Они хотят скомпилированную человеческими исследователями карту всех доступных мем-пространств, зависающих в паутины маршрутизаторов, в качестве опорного материала. Это довольно легко, просто в обмен на билет из системы кто-нибудь из нас должен будет отправиться в исследования. И конечно, мы можем оставлять за собой резервные копии».
«Интересно, они говорят о ком-то конкретном?» – Амбер тянет носом воздух.
«Нет» - говорит Манфред. «Просто о том, чтобы мы собрали команду, которая построит карту сети маршрутизаторов и систему оповещения о внешних угрозах». И, пару мгновений спустя: «Что, ты не захочешь пойти с ними?»
***
Предвыборная кампания занимает примерно три минуты, и сопровождается передачей большего количества данных, чем прошло за всю историю земных сообщений по всем каналам связи с доисторических времен до 2008 года. Шесть миллионов отражений Амбер, каждое - индивидуально настроенное на соответствие целевой части аудитории - распространяются по сетям темноволокна, пронизывающим фундаменты городов-кувшинок, выходят наружу через сверхширокополосные городские сети, воплощаются из робо-тумана и свободных имплантов, и осаждают избирателей. Многие из них не нашли целевую аудиторию. Некоторые заболтались настолько, что забыли, зачем пришли, примерно шестеро решают, что разошлись с оригиналом достаточно, чтобы стать отдельными личностями, и регистрируют свое независимое гражданство, двое дезертируют на стороны противников, а одно сбегает, увлеченное роем модифицированных африканских пчел-эмпатов.
Отражения Амбер – не единственные соревнующиеся за внимание коллективного духа времени. Более того, они принадлежат к меньшинству. Большая часть других автономных выборных агентов агитирует за всякую всячину, которая укладывается в диапазон от предложения ввести прогрессивный подоходный налог (никто не может четко объяснить, зачем, но традиция же!), до призыва замостить городами всю планету сплошняком (они совершенно не берут в расчет ни то, что атмосфера газового гиганта уже изрядно обеднела металлами, ни то, в какой ад при этом неизбежно превратится погода). А остальные… Партия Безликих продвигает назначение каждому нового набора лицевых мускулов каждые шесть месяцев, Синюшные Скоморохи требуют равных прав слабо осознающим себя сущностям, и куча других однозадачных инициативных групп голосит о классических недостижимых целях.
Чёрт его знает, что из всего этого выйдет. Никто не берется и гадать, кроме разве что непосредственных участников Комитета Фестиваля, группы, которая первой придумала идею замостить атмосферу Сатурна аэростатами с горячим водородом. Но проходит полный суточный цикл, почти сорок тысяч секунд, и начинает вырисовываться картина. Разработать надежную систему контроля отклонений в планетарной сети-распределителе баллов репутации, с гарантией не менее, чем на пятьдесят мегасекунд (почти один марсианский год, если бы Марс еще существовал). Создать парламент – борганизм, который будет говорить от лица единого суперсознания, построенного из убеждений победителей. И прочие безрадостные вещи, как постепенно осознает одна из партий, собравшаяся в верхней сфере Атомиума (по настоянию Манфреда Амбер сняла его для вечеринки неудачников). Сама Амбер отсутствует - может, топит печали в выпивке, а может, принялась за новые, пост-выборные планы где-то. Но остальные члены ее команды – здесь.
«Могло бы быть и хуже» - резонно замечает Рита. Поздний вечер; она сидит в углу на палубе седьмого уровня, в плетеном кресле по моде 1950-х, и разглядывает тени, сжимая в руке стакан синтетического односолодового виски. «Например, старомодные выборы с оспариванием результатов - тогда бы сейчас вокруг дерьмо всех сортов летало. Пятьдесят оттенков бурого… Хоть это хорошо, не придется защищать свои приличия».
От границы поле зрения отделяется одно из слепых пятен. Оно приближается, втекает в центр поля зрения, и внезапно становится Сирханом. Он мрачен как туча.
«Ну, а у тебя-то что не так?» - допытывается она. «Твоя изначальная фракция выигрывает по результатам подсчета».
«Может, и выигрывает». Он садится рядом с ней, тщательно избегая ее взгляда. «Может быть, это хорошо. А может, и нет».
«Когда собираешься присоединиться к синцитию?» - спрашивает она.
«Я? К этому?» Он подбирается. «Ты вправду думаешь, что я хочу стать частью парламентского борга - за кого ты меня принимаешь?»
«Ох». Она качает головой. «Думала, ты избегаешь меня из-за...»
«…Нет». Он протягивает руку, и проходящий официант опускает в нее стакан. Сирхан делает глубокий вдох. «Я должен извиниться перед тобой».
«Как вовремя» – саркастически думает она. Но хоть он – упертый и гордый, и медленно признает ошибки, он не станет извиняться, пока действительно не поймет, что надо. «За что?»
«За то, что сомнения не стали благом» - медленно говорит он, перекатывая стакан между ладонями. «Я должен был раньше послушать себя, а не запираться от него».