Чтение онлайн

— Я буду готова через десять минут, потом завтрак минут пятнадцать, в общем, через полчаса, — сняв с полки черные штаны, я быстро бросила их на кровать, выбирая верх к этому наряду.

— Как вы себя чувствуете? Лекарства подействовали?

— Что ты думаешь о штанах и рубашке? Думаю, стоит одеться удобно, а не красиво. — проигнорировав его вопрос, сказала я. Лекарства? Подействовали? Еще чего. Голова как гудела до этого, так и продолжает, но мое состояние его волновать не должно. Ран из тех людей, которые не ориентируются только на деньги и поэтому будет готов предпринять все, что будет считать необходимым. Даже в не угоду моим решениям.

— Вы совершенно правы, — с тяжелым вздохом сказал парень, приняв мои слова за «отвали».

— Если тебе больше ничего не нужно, можешь идти. Я хочу переодеться.

— Да, моя госпожа, — парень тихо вышел из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. После прихода Рана остался какой-то неприятный осадок на душе. От чего-то мне и хотелось поделиться с ним всеми проблемами, и не хотелось одновременно.

***

Черная Lamborghini Revent'on Roadster остановилась на лос-анджелесском мосту Colorado Street. Только мельком выглянув из окна, я, к своему удивлению, увидела на месте встречи всех девятерых моих соперников. Обычно игра для всех начиналась в разных местах, а потом уже нас привозили в одну и ту же комнату, а это значит, что сегодня игра будет не просто необычная, но еще и опасная для нас.

Выйдя из машины, я быстро направилась к группе людей, мельком осматривая каждого. Уже сейчас наши силы распределились по-разному и у некоторых игроков уже осталось не по две пешки, как раньше, а всего по одной, ставя их не просто на уровень со мной, но даже на уровень ниже меня, так как все уже знают, что у них есть только одна жизнь и намеренно будут атаковать именно их. Оренда Шима и Джек Вильям — наказаны штрафом в один час тридцать минут. На этой игре оставшиеся игроки будут вынуждены начать игру позже всех. А это значит, что их последние игроки будут с треском раскрыты, ведь все покровители будут видеть, кто начал игру позже всех. Это самый наихудший расклад из всех. Мои соперники, а иначе говоря: члены первой мировой десятки, как стервятники, будут уничтожать своих противников. Если бы у меня было два игрока и одного бы раскрыли, то, скорее всего, я бы проиграла сразу же.

Когда я подошла, внимания особо никто не обратил, и только первый номер в мировой десятке — Джек Вильям, смотрел на меня, как на полноправную соперницу.

— Добрый день, юная леди, — добродушно поздоровался старик, растягивая губы в улыбке. Морщинки на его лице лишь придали ему более главенствующий облик, подчеркивающей частью которого была благородная седина. Если характеризовать его двумя словами, то я бы сказала, что он: наученный опытом. А вот мудрец или глупец, так сразу и не скажешь.

— Добрый день, Зеодерикс.

Поздоровавшись с ним, я, наконец, привлекла внимание разговаривающей общественности к своей скромной персоне. Все были спокойны и сосредоточенны, как обычно, только одна пара глаз, злобно сверлящая меня, была настроена недоброжелательно. Это был Абсалон Гиннер, подстроивший недавнее нападение на меня. Неужели он так зол из-за того, что его маленькая попытка отравить меня провалилась? И как некстати убили одну из его пешек. Неужели он думает, что это я все подстроила? И пусть, нашим лучше.

— Прекрасная погода, неправда ли? — прервал тишину Зеодерикс. — Жаль только, что мы находимся на мосту с печальной славой «моста самоубийц».

— Согласен, — утвердительно кивнул номер четыре Хонор Астрон, — прекрасная погода для славного боя.

— Славного, говоришь? — усмехнулась Вторая девушка Оренда Шима. — Ты же воевать-то не будешь. Наверное, легко ловить руками победу, находясь в нашем уютном белом зале. Только вот нашим пешкам не так уж и легко.

— Ты говоришь так, только потому, что уже потеряла одного игрока, — прошипел Хонор.

— Почему же, — номер девять Донал Корн, стоявший все это время с трубкой в руках, выпустил изо рта густой столп дыма. — Оренда и без того весьма привязана к своим пешкам, только не могу сказать, хорошо это или плохо. — взгляд зеленых глаз приобрел хитрый блеск, проходя по своим соперникам. — Мы же на войне все-таки.

— А тебе бы уже пора перестать курить, — светловолосый австриец Аллан Аррин недовольно помахал перед своим носом, избавляясь от сигаретного дыма. — Если ты не хочешь посадить свои легкие до конца игры.

— Всегда знал, что ты хороший мальчик, — усмехнулся Донал, — светловолосый, молодой, ты достоин своего имени: красивый мир. Только, как я уже сказал, «мы на войне», и ты не должен волноваться за своих соперников.

— Если соперник умрет раньше игры — будет слишком скучно.

— Внимание, — громкий женский голос одновременно раздался изо всех ошейников на шеях игроков. — Для начала игры вы должны подойти к фонарю под номером пять с северной части и найти там коробочку с номерками, после чего вытянуть оттуда каждый ровно по одному листку.

Участники начали внимательно осматриваться и, отсчитав нужный столб, подошли к нему. Рядом на асфальте лежала коробочка с круглой прорезью, предназначавшейся для руки. Первым коробку поднял Джек Вильям — полный мужчина, потерявший на прошлой игре свою «черную лошадку». На мужском лице выступили капельки пота, а глаза нервно забегали по краям коробки. Было видно, что он сильно волновался. И куда делась вся его смелость, что вылетала на нашей первой встрече из каждого его слова?

Переглянувшись меж собой, мы медленно начали вытаскивать по одному листку, но я сама далеко не была одной из первых. Мое внимание привлекла камера, висящая на фонаре, и ровно тогда, когда игроки начали расходиться, я взяла бумажку.

— У меня ноль, — прошептала Оренда.

— У меня тоже, — пробубнил Аллан.

— А у меня один… — Джек Вильям с дрожащими руками смотрел на бумажку в своих руках, переводя взгляды на соперников. Тяжело вздохнув, я развернула свою бумажку с цифрой один, и что-то подсказывало мне, что это не очень хорошо.

— Поздравляем. Игрок под номером восемь Армель Ренэйт и игрок под номером два Джек Вильям! Вы волей судьбы выбраны главными персонажами сегодняшней игры.

Многозначительные взгляды переместились на меня с Джеком — это были даже не сочувствующие взгляды, а презрительные.