Чтение онлайн

Начало: Эллис Айленд, 1912 год, действие раскручивается вокруг трех семейств — ирландского, немецкого и мадьярских евреев. Показано, как они постепенно превращаются в американцев. Становление нации, так сказать. Надо полагать, непременно лягнут за сходство с Гриффитсом [17] , подумал Эдуард, то-то удивится наш гений Ангелини.

В основном речь ведется у него о молодом поколении, а особое внимание уделено молодой немочке Лизе, она сирота, и в самом начале фильма ей только четырнадцать лет. Роль написана, безусловно, для Элен. Вот она и принесет ей — Эдуард предчувствовал — приз Киноакадемии.

Дочитав последний абзац, он долго сидел, не размыкая переплетенных пальцев. Что ж, он знал режиссерские возможности Ангелини. Сценарий задел его за живое: вещь, конечно же, не бездарная.

Ну не даст он денег на съемку «Сфере», тут как тут отыщутся другие компании, жаждущие заполучить Ангелини. Его авторитет растет. Да еще такая приманка, как Элен Харт, — это же гарантия хороших кассовых сборов. Неважно, в какой студии, фильм все равно появится, разве что с большими проволочками, чем в их «Сфере».

Он медлил. Ведь одним росчерком пера на смете фильма он, возможно, вычеркнет Элен из своей жизни. В этом «Эллис» она просто будет обречена на успех; но помешать уже не в его силах. Вот где таилась гибель его надеждам — в этой тоненькой папочке…

Помедлив еще немного, он снял с авторучки колпачок и вывел платиновым пером свою подпись.

— Луиза, душенька! Я понимаю, что ты имеешь в виду! Но ведь это невозможно, поверь…

Они уже обошли весь дом и снова вернулись в гостиную с видом на море. Луиза сидела, внимательно слушая (такое случалось нечасто), а Жислен, простирая для пущей убедительности к ней руки, пыталась доказать ей, что дом нужно переделать целиком.

— Слов нет, эти легкие, намеченные тобой поправочки очень остроумны. Но взгляни на то, что ты хочешь оставить! Какое все громоздкое, неуклюжее! Нет, нам придется начать с нуля. Менять так менять: от и до…

— Ты считаешь? Тебе виднее, Жислен… Реакция Луизы на уговоры была довольно вялой.

Жислен настороженно на нее посмотрела. Неужели ей уже прискучила затея с переменой? Вдруг передумает, не захочет возиться? С нее станется, тревожно подумала Жислен. У Луизы же семь пятниц на неделе.

Жислен еще раз прошлась взглядом по стенам. Вилла роскошная, что и говорить. Отлично расположена: почти на вершине холма и немного в стороне от самого Сен-Тропеза, в двенадцати километрах. Комнаты светлые, просторные, чудная терраса, да еще сорок гектаров земли, гуляй — не хочу, никто не помешает… Ну а интерьер… Ее бы воля, она бы все оставила как есть. Хотя Жислен не слишком жаловала автора этой добротной скукоты, рафинированного английского педика, она видела и немалые плюсы. У англичанина точный глаз: он прекрасно чувствует цвет и свободно владеет формой. Превосходные ковры, портьеры — только в них вколочено целое состояние…

Поскольку дом принадлежал не ей, а Луизе, Жислен решила оставить свое мнение при себе. Ее тревожило равнодушие Луизы, она приготовилась к спорам, к всяческим уверткам. Ничуть не бывало. Жислен нервничала, уж не стряслось ли чего-нибудь серьезного?

Завтракать решили на террасе. За столом Жислен возобновила атаки, но Луиза, потягивая вино, смотрела на море. Жислен без толку пыталась ее растормошить.

— Простота. Предельная простота, моя дорогая. Для этого нужна смелость. Простота элегантна, кому, как не тебе, это знать. Ведь ты у нас — воплощенная элегантность.

Жислен замолчала, надеясь, что ей что-нибудь скажут. Но Луиза в ответ на комплимент лишь мечтательно улыбнулась.

— Спокойные, только спокойные тона, — не сдавалась Жислен. — Наш дорогой Сири, старый греховодник, знал, что делал: только приглушенная гамма, кремовая, беловатая. Немного голубого, как напоминание о море. Погляди, до чего восхитителен этот тускло-зеленый, настоящий розмарин…

— Зеленый? Никогда не любила этот цвет, неважно какого тона, — вяло воспротивилась Луиза.

Жислен, надевшая как раз сегодня свое зеленое платье, глубоко вздохнула.

— Обойдемся и без зеленого, — поспешила она успокоить встрепенувшуюся Луизу. — Что, если мы попробуем розовый, как ты на это посмотришь? Лучше и не придумать. Совсем бледный, под цвет ракушек, и в очень умеренных дозах. Чтобы никакой самодовлеющей женственности. Никаких рюшечек-оборочек. Простота и целесообразность. И мебель подберем строгую, без всяких экивоков. Ну разве не восхитительно?

— Простота и целесообразность? — Луиза растерянно улыбнулась. — Да, звучит очень заманчиво.

— Стены только крашеные, можем удачно варьировать, — не отпускала свою жертву Жислен. — Никаких вульгарных обоев, в этом доме обоям делать нечего. Да… Еще ведь окна, мы непременно должны обыграть эти чудные окна. Думаю, можно пригласить Клару Делюк. Заказать ей образцы тканей для всей виллы. Она такая выдумщица! Я ее просто обожаю!

Луиза тихо вздохнула и с едва заметным раздражением отодвинула свой бокал.

— Конечно, конечно. Я же сказала, все выглядит очень заманчиво. Я целиком тебе доверяю. Целиком. А у меня действительно нет времени… Жислен, когда ты чем-нибудь увлечена, ты буквально припираешь к стенке, не даешь передохнуть…

Жислен посмотрела на Луизу с откровенной неприязнью; к счастью, та в этот момент отвела глаза; ну ладно, она еще заставит эту мечтательницу спуститься на землю.

— Значит, договорились, — сухо сказала она Луизе. — Но времени у нас в обрез, ты знаешь. Правда, подготовительные работы уже завершены, и договориться я со всеми, кто нам нужен, тоже успела. Постараюсь, сделаю, что могу, чтобы не подвести тебя со сроками, дорогая, только ради тебя…

Луиза даже не потрудилась сказать ей спасибо. Лицо ее опять сделалось томно-мечтательным.