Акула
Шрифт:
В раздевалке «сатанист» неожиданно протянул Сергею руку:
– Вадим.
Лицо у него было самое нормальное. Добротой оно, конечно, не светилось, но и желание любым способом разорвать глотку противнику исчезло.
– А у тебя ничего удар, резкий, – заметил он, когда Волгин представился, назвав свое имя. – Боксировал?
– Очень давно.
– кмс?
– Остановился на первом разряде.
Казалось, что последуют вопросы о роде занятий, месте жительства и тому подобном, но вместо этого «сатанист», отлучившись к зеркалу, чтобы рассмотреть повреждения на лице, вернулся и предложил:
– Сауна здесь действительно неплохая. Погреемся?
Волгин не отказался. Кроме них, греться пошли еще трое. Сидели молча, лишь раз кто-то посетовал на отсутствие бутылочки холодного пива, но не был поддержан.
Как оказалось, через сауну существовал проход к небольшому бассейну, «сатанист» им пренебрег, а Волгин с удовольствием нырнул.
Впечатления от происшедшего были смешанные. Полезной информации он не получил, и целесообразность дальнейшего посещения тренировок вызывала сомнения. Если в Школе и творятся темные дела, то подобным методом внедрения о них вряд ли узнаешь. Похоже, эта вечерняя группа – всего лишь способ заработать немного денег, с которых не придется платить налоги и отчислять процент «Дому» за аренду помещения. Но стоит ли овчинка выделки? Тренировались двадцать человек. Еще пятеро, допустим, сегодня не пришли. По тысяче рублей с носа… Или тонну стоит обычный абонемент, а этот – дороже? В любом случае, сумма не поражает значительностью, если, конечно, не идет целиком в карман кому-то одному.
Когда Волгин покинул бассейн, в сауне уже никого не было. Посмотрев на часы, висевшие в конце коридора, Сергей удивился: получилось, что парился и плавал он без малого сорок минут. Наскоро ополоснувшись под душем, Волгин прошел в раздевалку, которая также была пуста, только чернела посреди скамейки его сумка и висела на крючке одежда.
Оделся, прислушиваясь к доносившимся из-за стенки голосам. Сначала он подумал, что разговаривают в женской половине, но оказалось, что, говорят в служебном помещении, том самом, в которое вела последняя по этой стороне коридора дверь.
Слов, понятно, было не разобрать, но явно не спорили и морды не били. Время от времени в разговор вступала девушка, как показалось Сергею – длинноногая «учительница».
Прощаться с инструкторами, или кто там сидел в «служебке», он не стал. Рассмотрев себя в зеркало, убедился, что выглядит вполне пристойно, синяков нет, разве что несколько легких ссадин и покраснений кожи, оставленных кожей перчаток противника при скользящих ударах, да нижняя губа слегка припухла и пощипывает. Погасил свет, затворил дверь раздевалки и уже спускался по лестнице, когда обнаружил, что из кармана пропал бумажник.
Волгин ожидал чего угодно, но не такой мелкой пакости. Остановился, бестолково ощупывая одежду. Когда он видел его в последний раз? В кабинете. Может, там и оставил? Нет, точно брал с собой и по дороге потерять не мог.
Сергей вернулся в раздевалку, посмотрел под скамейками, прекрасно зная, что бумажник там валяться не может. Присел, раздумывая, как поступить. Промолчать или устроить скандал? Сам по себе ущерб был не слишком велик, но молчать не хотелось. Что это, провокация, своеобразная «разведка боем» со стороны инструкторов или самодеятельность кого-то из занимающихся, привыкшего брать все, что плохо лежит?
Рассудив, что скандал не помешает делу, наоборот, будет только способствовать тому, чтобы разворошить это гнездо, Волгин направился в служебное помещение, расположенное около раздевалки. Слова, доносившиеся через приоткрытую дверь, заставили его сперва замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться, напряженно прислушиваясь.
Голос был незнаком.
Мужчина говорил уверенно.
– …Завтра последний день, понял? Не будет бабок – пеняй на себя. В следующий раз никто с тобой любезничать не станет, просто башню снесем, и все. Радуйся, что мы такие добрые. Другие сняли бы в десять раз больше и не стали бы ждать столько времени. Усек, сопливый? Короче, с утра сиди дома, я тебе позвоню. Что? Сиди и жди, говорю…
По интонации невидимого вымогателя Волгин понял, что разговор закругляется. Как поступить? Ворваться с криком «Кончай комедию! Маша, я Котовский!»
Пока Сергей думал, телефонный наезд, и правда, закончился.
– Козел…– пробормотал неизвестный, шмякнув трубкой по аппарату, и пожаловался кому-то второму: – Не, ты слышал? Спрашивает, во сколько мы звонить станем? Ему, мол, дочку в садик вести надо.
– Уе.-.ок, – донесся лаконичный комментарий, и на этот раз Волгину показалось, что он опознал голос косоглазого тренера. – И хер с ним, завтра разберемся. Что, поехали в кабак?
– Не, у меня всего пять штук с собой. И за ремонт еще платить…
Прозвонил телефон. Звук у него был мерзкий, скрежещущий. Трубку снимать не торопились.
«Номер не определен», – сообщил механический голос.
– Нет нас, – сказал человек, похожий на косоглазого. – Пошли, Юрка поторопим, а то он что-то застрял.
Сергей метнулся в раздевалку, закрыл дверь, прижал ее плечом и наклонился, поднеся ухо к щели. Тут же выругал себя. Чего он так прячется? Сам же собирался жаловаться о пропавшем бумажнике.
По коридору прошли двое. Выждав некоторое время, Сергей выглянул: пусто, только пахнет хорошей туалетной водой.
Служебное помещение было открыто. Стол, несколько стульев, шкаф для одежды, массажная кушетка, вешалка из оленьих рогов. Еще какие-то мелочи вроде черных свечек на серебряном подносе, боксерских перчаток, небрежно брошенного желтого кимоно… В дальнем углу еще одна дверь, плотно закрытая. Куда она может вести? Прямо на улицу, что ли? Так ведь второй этаж вроде… Ладно, черт с ней, с дверью, главное, – людей нет. Времени в запасе – три секунды.
Телефонный аппарат был старенькой модели. Такой же когда-то стоял и в кабинете Волгина, пока один из задержанных не разломал его в куски, пытаясь проломить голову опера. Голова выдержала, телефон развалился.
Сергей быстро нажал кнопки, вызывая из памяти реестр звонков. Кнопки заедало, приходилось жать по два-три раза, они перекашивались, пищали и не хотели срабатывать.
Капля пота скатилась со лба по носу и упала на стол, рядом с телефоном. Волгин выглянул в коридор: по-прежнему никого нет, но вот-вот должны появиться. Если его здесь застукают – он пришел жаловаться по поводу пропажи.