Шрифт:
Я выскочила из метро и на несколько мгновений остановилась у выхода. Да, еще было довольно прохладно – начало марта все-таки, и до настоящей весны далековато. Но ощущение…
Ощущение приближающейся весны не отпускало: и небо голубело по-весеннему, и солнышко стало чуть ласковее, и воздух весенне прозрачен.
Я улыбнулась Невскому, спешащей толпе, грохочущему транспорту, свернула к каналу Грибоедова. Спас ярко сверкнул, отразившись в посвежевшей воде канала, освободившейся от зимнего плена подо льдом. Я помахала рукой Спасу и …
И тут заметила тебя.
Ты стоял в легоньком пальто (и это практически зимой), без шапки и ветер слегка ворошил твои длинные волосы. В руках ты держал мольберт и, почему-то акварелью, рисовал канал, здания, церковь… Для меня все вокруг остановилось. Да не остановилось, а просто исчезло, остались только мы: ты, я и твоя акварель. Ты был так увлечен работой, что не замечал ничего и никого вокруг. Для меня в тот момент существовал только ты. Я не помнила, куда так спешила несколько секунд назад, не слышала настойчивых звонков телефона. В полной тишине слышались иногда только гулкий стук моего трепетавшего сердца. На автопилоте я достала телефон и сфотографировала.
Сколько так прошло времени – не знаю. Для меня не существовало ни времени ни пространства. Неожиданно ты быстро собрал свои вещи и исчез в толпе.
Вихрем в меня ворвалась окружающая жизнь. Оказалось, что весна еще далеко и сейчас довольно холодно. И солнышко суровое, а воздух морозный. А вода в канале подернута тонким льдом. А шум большого города просто оглушителен.
Иногда, очень редко, я открываю ту фотку в телефоне, где ты и твоя акварель. Вспоминаю те сказочные ощущения. Потом появляется сожаление, что не подошла к тебе с каким-нибудь, пусть самым глупым вопросом. Кто знает, как все сложилось бы дальше…
А так осталась только твоя акварель…