Чтение онлайн

Никто из лидеров не возразил ему и не высказал никаких замечаний. Они составили письмо Баркиароку, в котором перечислили свои условия.

После этого разговор перешел на более приятные темы. Кувшин с вином переходил из рук в руки. Вдруг Хасан повернулся к рейсу Лумбани и, улыбаясь, спросил его: "Что же все-таки получилось с лекарством от моего безумия? Неужели ты до сих пор не захватил его с собой?"

Абул Фазель почесал за ухом.

"Знаешь, ибн Саббах, - ответил он, - я состарился и больше не удивляюсь ничему на свете. Я увидел, что то, что семь лет назад я считал мудрым, оказалось глупостью, а очевидное безумие - высшей мудростью. Я больше ничего не понимаю, поэтому отказался от суждений. Я отбыл свой срок".

Хасан снова рассмеялся, впервые за много лет.

"Мой дорогой Рейс, мой дорогой Рейс!" - сказал он. "Теперь вы видите, какие хрупкие ноги поддерживали здание, которое, как вы когда-то думали, было построено для вечности. Все, что мне потребовалось, - это горстка людей, которым я мог безоговорочно доверять, и я смог срубить сельджукский дуб. Позвольте спросить вас: есть ли еще какой-нибудь правитель или религиозный деятель, пророк или мудрец, какое-нибудь королевство или учреждение, которого нам, здесь, в Аламуте, следует бояться?"

"Нет, не будет, ибн Саббах. Ведь твои живые кинжалы могут достать любого, кто перейдет тебе дорогу. С таким оружием кто захочет стать твоим врагом?"

"Такие люди есть, дорогой друг. Но придет время, когда даже принцы на дальнем конце света будут жить в страхе перед нашей властью. И тогда мы соберем дань со всех императоров, королей и властителей за морями".

Абул Фазель лишь покачал головой.

"Я верю тебе, потому что должен верить. Но я не понимаю. Как вам удается находить молодых людей, готовых пожертвовать своей жизнью по вашему приказу?"

"Это потому, что они знают, что смерть сразу же перенесет их в место небесного наслаждения".

"Конечно, вы не ожидаете, что я поверю в ваши сказки о рае?"

Хасан игриво подмигнул ему.

"Не хотите ли вы убедить себя собственными чувствами в том, что она существует?"

"Не дай Аллах мне быть таким любопытным!" - воскликнул он. "Ведь ты способен на все, и если бы ты наконец убедил меня в существовании твоего рая, я бы, наверное, набросился на какого-нибудь султана или визиря с кинжалом, даже несмотря на эти старые кости и седую бороду".

Все лидеры от души рассмеялись.

На следующее утро Абул Фазель покинул Аламут, тяжело нагруженный подарками и удобно устроившись на спине верблюда.

Не прошло и недели, как гонец привез Хасану письмо от Баркиарока, в котором тот соглашался на условия. И вот Текештегин провозгласил Баркиарока султаном в Рае. В этот момент оба они планировали двинуться со своей армией на Исфахан, но Тадж аль-Мульк со своими войсками уже начал наступление на Саву. При Баругджире, между Хамаданом и Харбом, армии столкнулись. Тадж аль-Мульк потерпел поражение. Он попал в плен, и Баркиарок приказал обезглавить его. Теперь путь к Исфахану был свободен. Он прибыл в город в начале тысяча девяносто третьего года. Из Хорасана со своими войсками прибыл Хасан, второй ребенок убитого великого визиря, и присоединился к нему. Баркиарок назначил его своим секретарем. Они приветствовали наплыв дезертиров из лагеря вдовы султана. В конце концов ей пришлось вступить с ним в переговоры и просить о мире. Он даже победил и обезглавил своего дядю, Исмаила ибн Якути, регента Азербайджана, который продался Туркан-хатун. Но едва он это сделал, как против него восстал сводный брат Исмаила, Тутуш из Дамаска. Тутуш напал на Антиохию и объединился с регентом Алеппо Аксонкором. Он занял Мосул и потребовал, чтобы испуганный халиф провозгласил его султаном.

Все окраинные провинции Ирана внезапно охватило восстание. Один за другим покоренные цари и князья провозглашали свой суверенитет. Даже регенты отбросили центральную власть Исфахана, добиваясь полной независимости. Конфликты между отдельными властями усугублялись. В Иране воцарился неописуемый хаос, которого никто до этого не испытывал. Несчастному халифу приходилось провозглашать султаном то одного человека, то другого, в зависимости от близости и военной мощи того или иного претендента на трон. Так, в Багдаде бывали месяцы, когда хутбу приходилось молиться за нескольких султанов подряд.

В этот момент Хасан издал свой последний указ и внес последние штрихи в строительство.

Он собрал в Аламуте предводителей всех своих крепостей и пригласил своих друзей и приверженцев из дальних стран.

Стоял великолепный зимний день. Снег еще не выпал, только на самых высоких горах. Прохладный воздух был сухим и хрустящим. Но по мере того как солнце поднималось над вершинами, становилось приятно теплее.

Очень рано, еще в кромешной темноте, зазвучали барабаны, пробуждая людей ото сна. Все - солдаты, федаины, верующие и вожди - облачились в свои парадные одежды. Ходили слухи, что именно в этот день в Аламуте произойдут важные и далеко идущие события.

После первой молитвы вожди и их гости собрались в большом зале. Они заняли свои места по всему залу на диванах, покрытых подушками.

Хасан вошел с двумя великими на помост. Он был облачен в свой белый плащ, который доходил ему до пят. Его голову покрывал великолепный белый тюрбан. Все вожди и гости поднялись. Они кланялись ему. Он переходил от одного человека к другому, вежливо приветствуя каждого. Подойдя к Музаффару, он спросил: "Как поживают мои дочери? Прилежны ли они? Зарабатывают ли они на хлеб?"

Музаффар стал щедро расхваливать их.

"Хорошо, - сказал Хасан. "Пока они хоть как-то приносят пользу. Если появятся достойные женихи, выдадим их замуж".

Музаффар обещал это сделать.

И тут ему на глаза попался реис Абуль Фазель. Он не смог сдержать улыбку и сердечно поприветствовал его.

"Рад видеть вас так часто", - сказал он. "Как вы смотрите на то, чтобы остаться здесь, в Аламуте? Я мог бы назначить тебя хранителем моих садов. В них много прекрасных чаушей".

"Нет, нет", - отказался бывший реис. "В любом случае, пройдет совсем немного времени, и я постучусь в ворота настоящего рая".

Хасан рассмеялся. Поприветствовав всех, он предложил всем присутствующим сесть. Затем он заговорил.

"Друзья и лидеры исмаилитов! Я пригласил вас сюда сегодня, чтобы в ясных и недвусмысленных выражениях рассказать о сути и целях нашего учреждения. Все, что мы предприняли с момента обретения контроля над этим замком, завершилось успешно - знак того, что мы заложили прочный фундамент. Мы проверили и доказали свою силу в бою. Несмотря на единство и четкость наших усилий, кое-что все еще остается неясным, особенно в том, что касается наших отношений с остальным миром. Однако это вполне объяснимо. Ведь конечный успех любого действия всегда зависит от его первоначального замысла и всех тех предвиденных и непредвиденных факторов, которые влияют на его реализацию. Когда мы захватили этот укрепленный замок у покойного султана, мы указали на халифа Египта, который дал нам на это полномочия. Это была насущная необходимость, ведь в тот момент наш престиж был настолько минимальным - или, скорее, скажем так, несуществующим. Но с тех пор времена сильно изменились. Наши злейшие враги мертвы. Могущественное сельджукское царство лежит в руинах. Египет далеко. А мы развились и выросли в железную силу. Мы воспитали и обучили фалангу верующих, подобных которой не знал ни один правитель. Их фанатизм легендарен. Их решимость не имеет себе равных. Их преданность беспрецедентна. Что для них Каир? Ничто. А что такое Аламут? Все.