Чтение онлайн

Он был немного выше правительницы Форли, с могучей грудью и широкими плечами, которые еще больше подчеркивали узкая талия и бедра. Джованни носил простые черные рейтузы и скромную тунику из темно-коричневого шелка.

Голос, хотя и не слишком звучный, отличался богатыми интонациями и был приятен для слуха. Первый раз я услышала его, когда Джованни переступал порог зала, шутя и смеясь со своими слугами, словно они были друзьями, равными ему. Его улыбка стала еще шире, как только он увидел Катерину. Лицо флорентийца как будто осветилось изнутри.

Я стояла рядом с госпожой, которая восседала в кресле с высокой спинкой — единственном предмете мебели, походившем на трон. Все мое внимание было обращено на Джованни, но я заметила, как Катерина стиснула подлокотники кресла.

Правительница Форли была знакома с сером Джованни по деловой переписке, какую вела с ним и его старшим братом Лоренцо ди Пьерфранческо де Медичи. Братья были племянниками Лоренцо Великолепного, и дядя дал им исключительное образование после смерти их отца. Однако они порвали с ним, заподозрив, что тот растратил большую часть наследства на своих ближних родственников. Трения с Лоренцо спасли братьев от изгнания. Чтобы снискать расположение правителей новой Флорентийской республики, они отказались от фамилии Медичи, взяв вместо нее прозвище «иль Попполано» — «из народа».

Романья, в центре которой располагались Имола и Форли, славилась тучными пшеничными полями. Джованни иль Попполано еще несколько лет назад списался с Катериной и договорился о закупках зерна. Все дела велись исключительно по переписке, моя госпожа была настолько удивлена честностью братьев и аккуратными платежами, что не отказала серу Джованни в небольшом займе, о котором он просил, чтобы закупить крупную партию зерна. Долг тоже был быстро погашен.

Когда в августе 1496 года Джованни попросил разрешения навестить Катерину, она с готовностью согласилась, хотя и подозревала, что все их разговоры будут о делах и политике. Графиня заработала слишком много денег на торговле с братьями Медичи и не могла оскорбить их отказом. Братья же выказывали такое благородство в делах, что она нисколько не сомневалась в том, что сер Джованни не станет слишком упорствовать, убеждая ее принять сторону Флоренции и выступить против Священной лиги. Катерина приготовила в Равальдино роскошные апартаменты, закупила целый погреб лучшего местного вина, заказала несколько новых изысканных платьев, чтобы достойно принять флорентийца Медичи.

Сер Джованни вошел в двери Парадиза, жестом велел свой свите приотстать на несколько шагов, приблизился к Катерине и низко поклонился с ловкостью опытного придворного.

— Ваша светлость! — сердечно приветствовал он правительницу Форли. — Какая честь для меня наконец-то увидеть вас воочию!

— Добро пожаловать в Форли и Равальдино, — ответила Катерина, протягивая ему руку. — Мой дом и все, что в нем есть, к вашим услугам.

Сер Джованни принял протянутую руку и с почтением поцеловал. Катерина зачарованно смотрела на копну мягких темных кудрей и почти перестала дышать, когда губы гостя коснулись ее кожи. Она едва заметно вздрогнула на своем троне, прижимая к груди свободную руку.

Джованни распрямился, его бледное лицо пылало. Он не сразу выпустил руку Катерины, а когда все-таки сделал это, она не сразу убрала ее, чуть задержав в его ладони.

— Ваше гостеприимство — большая честь для меня, — произнес Джованни, не сводя глаз с ее лица.

Он сделал знак своим слугам, трое из них вышли вперед, и только тут я заметила, что они пришли не с пустыми руками.

— В благодарность за вашу доброту я принес несколько скромных даров. Во-первых, картина кисти Сандро Боттичелли, моего доброго друга. — Он махнул слуге рукой. — Энрико, покажи.

Человек из его свиты выдвинулся на шаг вперед, держа большой прямоугольный предмет, завернутый в черный бархат. По кивку Джованни он снял ткань, которая скрывала удивительно милое изображение Мадонны с Младенцем в широкой золоченой раме. К восторгу Катерины, Мадонна была немного похожа на нее.

— Прошу прощения, — сказал Джованни. — У меня не было ваших изображений, только оттиск на монетах, и еще я знал, что вы славитесь красотой и золотистыми волосами. Все остальное сделало воображение Сандро. Должен сказать, ваша светлость, что мы во Флоренции наслышаны о вашей храбрости. Боттичелли настолько впечатлен вашей красотой и силой духа, что ваш образ появляется во многих его работах.

— Какая прелесть! — выдохнула Катерина. — Она просто превосходна. Я обязательно повешу ее так, чтобы видеть как можно чаще.

Человек с портретом Мадонны отошел назад, к остальным членам свиты, его место занял второй слуга с разными тканями в руках. В конце концов, Флоренция прежде всего славилась тонкими шелками и шерстяными материями.

— Это всего лишь образцы, — продолжал Джованни. — Сами отрезы остались в повозках. Если они вдруг не понравятся вам, мы отвезем их обратно во Флоренцию. Если же какой-то образец приглянется вам больше других, только скажите, и мы, вернувшись домой, сразу же пришлем еще.

Слуга развернул ткани перед Катериной, она поднялась и взяла первый кусок — великолепный переливающийся шелк, который казался сначала пурпурным, затем медленно переходил в фиолетовый, после чего принимал розовый оттенок и наконец становился рубиновым.

— Это наш радужный шелк, но имеются и другие, — пояснил Джованни.

Катерина провела пальцами по следующему образцу, дымному черному бархату, продернутому сверкающими золотыми нитями.

— Они все просто изумительны… но я посмотрю позже, когда вы отдохнете и умоетесь с дороги. Дея, ты не сходишь на кухню? Пусть нам принесут вина, припасенного для сера Джованни.

— Ой! — воскликнул Джованни. — Мадонна Дея, какой же я грубиян, что позабыл о вас! Прошу прощения, я был так поражен красотой вашей госпожи. Разрешите представиться. Сер Джованни. Я счастлив познакомиться с вами.

Он слегка поклонился, я присела в неглубоком реверансе, после чего отправилась исполнять приказание Катерины.

Но не успела я выйти, как Джованни сказал:

— Но сначала, ваша светлость, позвольте внести еще один дар. Мне кажется, его вы сможете использовать прямо сейчас.

При этих словах человек с тканями отошел к остальным, а вперед выступил третий слуга. У него в руках был деревянный ларец, покрытый изящной резьбой, инкрустированный лилиями из перламутра и золота, символами Флоренции и ее союзника — Франции. Ларец был довольно велик, в него поместилось бы целое состояние в виде украшений или столового серебра. Катерина раскрыла рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но, прежде чем успела заговорить, Джованни прижал палец к улыбающимся губам.

Его слуга, поддерживая ларец под дно, слегка наклонил его, чтобы графине было видно содержимое, и поднял крышку. Когда она откинулась на петлях, мы с Катериной изумленно ахнули хором.