Чтение онлайн

— Не дала, — негромко перевела на современно-бытовой язык предыдущую реплику подруги мелкая церэушница и неожиданно мне подмигнула.

— Да уж, не дала.

Наконец-то прорезался голос у первой товарки. Правда, она тут же захлопнула рот, потому как вновь слово взяла «директор».

— Стефка вчера тут сидела, плакалась нам. Клянусь — раз пять, наверное, повторила, что в ночь убийства ее Антон спал дома. Дескать, напился и дрых с храпом, мол, весь дом слышать мог. И вот только она все это в пятый раз повторила, как подлетает на иномарке Антон, выскакивает, к нам подходит, кивает. Мать тут же ему: «Антош, ну скажи — ты же в ту ночь спал как убитый!» — «В какую ночь, мать?» — «Да когда журналистку эту грохнули». Видели бы вы, как Антон весь аж передернулся! Да как закричит: «Не дома я тогда ночевал, а у Светки, сто лет уже дома не ночевал! А журналистку эту ты сама прокляла, порчу навела, вот ее кто-то и убил! Так что не советую мать мою осуждать!» И — марш в подъезд, дверью так хлопнул, что дом содрогнулся. Такие вот дела!

Люблю я таких церэушниц: только стой рядом с ними тихо да слушай, на ус наматывай. Информации — море! Сиди, на досуге обмозговывай, что я лично и собиралась сделать в ближайшие минуты с чашкой кофе в руках.

Поблагодарив славных женщин за предоставленные факты, я вернулась к машине, завела мотор и вырулила со стоянки.

Между тем время шло к обеденному часу, и мой желудок начал потихоньку отправлять мне тревожные сигналы в духе «кушать хоцца!».

Я тут же припомнила, что в здании, где расположена редакция «Оно», на первом этаже имеется симпатичное кафе. «Вот там и пообедаем!» — решила я, мгновенно ощутив немыслимое блаженство бытия.

И вновь, стоило мне вырулить из двора и влиться в поток автомобилей главной магистрали города, как откуда-то со стороны объявился все тот же шоколадный «мерс», который висел у меня на хвосте всю дорогу до места, бесследно исчезнув, как только я свернула к зданию редакции.

Это уже было почти серьезно. И все-таки я лишь упрямо мотнула головой и улыбнулась широко и дерзко. По всему выходит, что кто-то хочет меня напугать. Фиг вам, не получится!

Солнце сияет ясное, я чувствую себя превосходно, а впереди меня ждет дивный обед без неприятной обязанности мыть после еды посуду.

Едва я вошла в кафе, которое называлось «Удача», и устроилась за столиком у окна, как стало совершенно очевидно, что и название кафе реально символическое, и сегодняшний день у меня реально удачный: пробуждение с легкой головой, интересные сведения, услышанные от наркоши в парке и от бабулек во дворе ведьмы Стефании, а теперь еще и это!

Дело в том, что едва я устроилась и стала изучать меню, как услышала за спиной уже знакомый голос:

— …Да уж, тут целый детектив.

Речь шла, разумеется, не обо мне как о частном детективе, а о соответствующей жизненной ситуации, а голос принадлежал той самой дамочке, которая бурно обсуждала в курилке на лестнице страсти-мордасти Инги в ее битве с покойной Марго за некоего рыцаря, доселе мне неизвестного.

Я продолжала внимательно изучать меню, даже подозвала официантку и спокойно сделала заказ, в то же время не упуская ни одного слова из происходящего за моей спиной диалога.

— …А, может, это никакой не детектив, а настоящая мыльная опера, тут ведь все на мужике завязано. Как любила говорить моя бабуля, «что за славные подружки — отбивают друг у дружки»!

Стена прямо передо мной была от пола до потолка зеркальная, поэтому мне ничего не стоило якобы равнодушным взглядом рассмотреть обеих дамочек, поглощавших пельмени за соседним столиком. Та, которая говорила и чей голос был мне уже знаком, судя по внешнему вполне привлекательному виду, больше всего подходила под сдержанное описание Викторией Анны Ильиничны Стрекозы — редактора, которая так не любила покойную Марго. А вот ее собеседница, с которой Стрекоза делилась добытыми от Инги новостями, была либо просто левой подругой редакторши, либо кем-то из «второго состава» редакции — к примеру, бухгалтершей Натальей Семеновной Карпуновой: совершенно квадратная леди, легко и непринужденно поглощавшая под сплетни пельмешки — одну за другой.

— Представляешь, сначала все было так хорошо: Инга познакомилась с симпатичным парнем: работает управляющим в банке, денег куры не клюют, милый, интеллигентный, Игорьком зовут. Они начали встречаться, и все у них было чики-пики. Но вот однажды этот самый Игорь заехал за Ингой к нам сюда, в редакцию, и нос к носу столкнулся с Марго! Оказалось, у них была просто офигительная любовь в далекой юности — они оба учились тогда в театральном. Ну и опять все началось сначала, причем что касается меня, то я лично уверена, что Игорь ничего подобного не желал, скорей всего, это наша ведьма Марго повисла у него на шее с ностальгическими воплями. Уж я-то знаю Марго как облупленную, хотя, разумеется, о мертвых плохо и не говорят… Царствие ей небесное.

Тут Анна Ильинична по-быстренькому съела несколько пельмешек со своей тарелки, запила кефирчиком и, утерев губы салфеткой, со смаком продолжила свой увлекательный рассказ:

— В общем, у них началась бурная история, которой наслаждалась одна Марго, а Игорь и Инга страдали. И все неизвестно чем могло бы закончиться, если бы Марго не того… Ну ты понимаешь, что я имею в виду?

— Если бы ее не грохнули!

Так я впервые услышала голос второй собеседницы, которая произнесла свою реплику, не отрываясь от поглощения пельменей, и даже с кайфом хрюкнула.

— А в каком банке этот Игорь работает управляющим?

Следующая реплика квадратной леди подтвердила мою версию, что она вполне может быть бухгалтером журнала, а ответ Анны Ильиничны блестяще подтвердил мою версию идентификации.

— Вот сразу заметно, что ты, моя дорогая Натали, трудишься бухгалтером! Ни цвет глаз, ни его рост и фигура тебя не заинтересовали, а только название банка, — весело рассмеялась редакторша. — Честно говоря, понятия не имею, хотя ведь Инга называла… Как же это там? Что-то связанное с Женевой и кредитами…

— «Женевский кредит»! — Наталья Семеновна с уважением покачала головой и отставила в сторону наконец-то опустевшую тарелку. — Солидный банк. Там небось и муж Марго свои капиталы держит. Об этом никто еще не говорил?

— При мне — никто. — Анна торопливо доела свою порцию и, с удовлетворением вздохнув, откинулась на спинку кресла. — Ну, что, пора нам с тобой кофейку испить. Девушка!..

К ним подскочила официантка, и подруги начали бурно выбирать пирожные к своему кофе.

Что касается меня, то как раз поднесли мою порцию цветной капусты с печенью, и я с не меньшим удовольствием, чем слушала увлекательный рассказ в интересах следствия, принялась за обед, одновременно размышляя над всеми полученными к этому часу сведениями.