Чтение онлайн

Аня повернула коня и сказала остальным, что они могут подняться на вершину холма. И улыбнулась в ответ на их улыбки, наблюдая, как все медленно поднимаются вверх по склону, держа наготове оружие.

— Никакой пощады, — прошептала Рин Регану, — эллоны не пощадят нас.

Рин вынула меч из ножен и рассекла им воздух, в другой руке, она сжимала боевой топор. Потом качнула головой, чтобы её седые волосы не загораживали ей глаза.

Эллоны, конечно, полагали, что им предстоит убить лишь маленькую группку из четырёх крестьян, один, к тому же, только что свалился с лошади. Когда они подъехали к основанию холма, их крики стали громче.

Джоли уснул.

И почти тотчас увидел сон.

Ему снилось, что с небес падает пламя и земля открывается, чтобы поглотить вооружённых людей. Ему снилось, что весь Альбион качается из стороны в сторону и молнии поражают тех, кто несёт знамёна с изображением собаки. Ему снилось, что в груди у людей разрываются сердца, что по воздуху летят оторванные неведомыми силами головы и падают в заросли вереска. Ему снилось что кони теряют равновесие, сбрасывают своих седоков, а затем топчут копытами их тела. Ему снилось, что с вершины холма вдруг потекла целая река, затормозив наступление солдат и утопив больше половины из них. Ему снилось, что из только что образовавшегося от вод болота выползли ядовитые змеи, которые стали кусать солдат и лошадей за ноги.

Ему снилась смерть в самых разнообразных обличиях.

Аня, буквально открыв рот, смотрела на то, что творилось вокруг. Она махнула своим воинам рукой, чтобы те отошли назад.

Только несколько мгновений назад эллонская армия была хорошо дисциплинированной силой. Теперь это было страшное зрелище. Большинство сразу же погибло, а те, кто выжил, отчаянно кричали и пытались выбраться из этого ада.

Аня улыбнулась еле заметной зловещей улыбкой.

Элисс была права.

Дрёма, пусть он и не нравился Ане, был мощнейшим оружием на войне.

Головы эллонов стали вдруг разрываться по единственно причине — это было возможно во сне.

Она снова махнула своим воинам, чтобы те отошли подальше. Хотя Джоли и уверял, что может держать свои сны под контролем, она всё ещё не доверяла ему целиком: она не хоте своей армии такого же конца, как эллонской.

Новый поток воды превратил равнину впереди в ещё более непроходимое болото, и трясина поглотила ещё часть оставшихся в живых коней и всадников.

Аня тихонько хихикнула.

Она посмотрела на Рин и Регана и хлопнула себя ладонью по бедру.

Те с беспокойством смотрели на неё. Во всём этом было что-то не так, что-то, чего Аня никак не могла понять. Рин вспомнила, как давным-давно Сайор рассказывала ей о видении, в котором Аня улыбалась зловещей улыбкой, так напугавшей её мать. Теперь она видела, что пророчество сбылось. Войну Рин принимала, хоть ей и не нравилось смотреть на то, как люди умирают. Но это было что-то совершенно другое: некие магические силы убивали людей, а те не были способны ответить.

Реакция Регана оказалась более простой. Его просто тошнило. Будучи певцом, он испытывал лишь одно желание — нести радость жителям Альбиона; нести смерть было совершенно противоестественным для него. Он пел о древних битвах, но в тех песнях главными были честные и смелые люди.

Когда последний эллонский солдат погиб, Аня радостно закричала и пригласила свою армию подняться на холм. Теперь они все стояли рядом с ней, включая Джоли, который выглядел отдохнувшим и даже более чистым, чем тогда, когда он в первый раз появился в Лайанхоуме. Рин и Реган снова переглянулись и пожали плечами: то, что происходило с эллонами, было актом нечеловеческой жестокости, и они ничего не могли сделать, чтобы остановить это.

— Теперь мы возьмём Эрнестрад! — кричала Аня, размахивая мечом над головой.

— Теперь Эрнестрад возьмёт нас, — прошептал Реган.

Рин услышала его и молча кивнула.

* * *

Новости о поражении достигли Деспота раньше, чем он того желал.

Он обращался к собранию наиболее знатных аристократов и других придворных, чья единственная функция заключалась в проверке надёжности власти Деспота, хотя они редко выполняли эту функцию, помня об опасности своего дела. Маленький человечек со свежим синяком на щеке подбежал к Деспоту, вручил ему листок бумаги и выскочил из зала. Свет померк в окнах, когда аристократы смотрели в лицо Деспота, читающего послание. Через несколько мгновений он разорвал листок на мелкие части, бросил на пол, и они, как снежинки, крутясь, упали к его ногам.

— Мы находимся в состоянии войны, — сказал он. — Мы находимся в состоянии войны с крестьянами.

Встал Его Главный Маршал Нгур:

— Сэр, если вы помните, я предупреждал Вас об этом.

— Я не желаю заниматься никчёмными воспоминаниями, — холодно произнёс Деспот, вытирая рукавом лоб.

Нгур снова сел на место.

— У нас нет альтернативы, — сказал Деспот. — Бунтовщики должны быть умерщвлены тотчас, все до одного.

Нгур, казалось, хотел что-то возразить, затем передумал и промолчал.

— Я требую от своего Главного Маршала, — продолжал Деспот, — чтобы он объяснил, как это отвратительное восстание может быть усмирено.

Среди придворных послышался шёпот: часть из них безоговорочно поддерживала Деспота, другая — больше симпатизировала Нгуру.

Нгур снова поднялся, на этот раз открыто глядя Деспоту в лицо.

— Убийства крестьян ничего не решат, — сказал он.

Большинство придворных позади него криком выразили свой протест, поэтому в зале поднялся страшный шум. Нгур упрямо продолжал:

— Мы не сможем убить их всех, а даже если сможем, новая крестьянская армия поднимется на борьбу с нами — снова, и снова, и снова. Мы хотим такого будущего?

— А разве мы хотим, чтобы крестьяне властвовали над нами? — холодно задал ответный вопрос Деспот.

Нгур улыбнулся, делая вид, что знает некую тайну.

— Если слишком много крестьян умрёт, поля придётся обрабатывать членам Дома Эллона. Нас просто недостаточно для этого, и ещё меньше тех, кто горит желанием выполнять такую работу. Вы получите ко всему прочему ещё и бунт внутри Дома Эллона, мой господин.