Чтение онлайн

Ты неожиданно обнаруживаешь, что стал воином. Ты одеваешь грубую одежду, тебе дают меч или лук. Если в твоей деревне есть кузнец, он куёт для тебя оружие. Счастливчикам, ты, конечно, не среди них, достаются кони.

Ты уходишь из деревни, где прожил всю свою жизнь. Скорей всего ты погибнешь, но пока это не беспокоит тебя.

Сейчас тебя волнует то, что ты совершенно неожиданно, к удивлению для себя, ожил…

* * *

Теперь они двигались быстро, хотя пополнение армии отнимало достаточно много времени. Между воинами завязались крепкие дружеские связи, как будто они отправлялись на вечеринку, а не на войну.

Это немного беспокоило Аню.

Она знала, что силы Дома Эллона были дисциплинированы и безжалостны в битве. Может, её весело распевающая армия станет лёгкой добычей для них?

Она обратилась к Рин.

Рин была знакома со всем этим.

— Честно говоря, — ответила она, — я рада, что не воюю на противоположной стороне: на мой взгляд, наша армия легко справится с эллонами, невзирая на то, что у нас плохое оружие, а для воинского искусства наших солдат ещё никто не подобрал подходящего эпитета.

— Гм-м-м, — произнесла Аня, думая о том, как повежливее указать Рин на внутреннюю противоречивость только что произнесённых ею слов.

— Ветер, — пробормотал Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган. — Элисс. Я.

— Прекрасно. Благодарю. Особенно последнее, — сказала Аня. — Ветер говорит, что будет воевать на нашей стороне, и исчезает так, что мы больше не слышим о нём. Элисс приходит и уходит, распоряжаясь нашими жизнями, будто они принадлежат ей. Всё что она до сих пор сделала: прислала нам дрёму, который уже умер, и певца, который, может, хорошо поёт, но в руках умеет держать только бубен.

— А теперь ещё и меч, — пробурчал Реган, — но этого ты, конечно, не заметила.

— К тому же наши воины готовы отдать в бою с Эллонией свои жизни, — сказала Рин. — Ты когда-нибудь сражалась с людьми, которые предпочитают умереть, а не быть побеждёнными? Поверь, это не очень приятное ощущение, даже если ты вооружена боевым топором, а они деревянными ложками.

Они медленно пробирались через лес по склону холма. Коням было тяжело, и Аня упрекала себя за то, что выбрала именно эту дорогу. Но она знала, что эллоны могут быть поблизости, поэтому старалась скрывать своих людей как можно дольше: на открытой местности они были хорошей мишенью для эллонских лучников.

Кони осторожно выбирали дорогу между деревьев. Аня ощущала запах политых дождём листьев и время от времени протягивала руку, чтобы дотронуться до их влажной прохлады.

— Я могу больше, чем ты думаешь, — произнёс вдруг Реган, когда их кони снова поравнялись.

— Извини, — сказала Аня. — Я преувеличивала. Если вдуматься, я вообще вела себя отвратительно.

— Нет, не извиняйся. Я говорю серьёзно. — Он провёл ладонью по лбу, пытаясь найти слова, чтобы выразить свои мысли. — Я могу создавать музыку.

— О да, — сказала Аня. — Я опять извиняюсь.

В её голосе звучал сарказм.

— Знаешь что? — заметил Реган. — Твои извинения хуже издёвок. Лучше не извиняйся.

— Прости.

Через некоторое время он заметил:

— Есть некоторые вещи, которые может сделать музыка и не может сделать меч.

Он пригнул голову, чтобы не ударится о ветку.

— Меч не может заставить плясать?

Реган сорвал орех, швырнул в неё, но промахнулся.

— Музыка, — продолжил он, когда Аня перестала смеяться, — обладает определённой силой. Она имеет природу, схожую с природой Ветра. И это не образное выражение. Я пытаюсь сказать, что музыка берёт воздух и превращает его в оружие. Подумай об этом. Почему эллоны трубят в горн, когда заходят в деревни? Ведь явно не по эстетическим причинам. Они понимают или понимали когда-то, какое действие оказывают на крестьян звуки горна. Музыка может передавать сообщения или даже команды, хочет того или нет тот, кто её слышит.

— Ты давно так не удивлял меня, Реган, — сказала Аня. В её глазах была насмешка.

— Слушай, — сказал он.

Он стал отбивать на своём бубне весёлый ритм, а она в такт покачивала ногой.

— Это так, пустяки, — Реган убрал бубен, — за исключением того, что несколько секунд я вполне осознанно контролировал тебя.

— Глупости, — засмеялась Аня. — Я просто качала ногой в такт твоему бубну!

— А ты могла не делать этого?

— Конечно, если бы захотела.

— В том то и дело: ты не захотела! Ты хотела делать то, что я заставлял тебя делать, Я хотел, чтобы ты качала ногой и ты качала ей именно так, как я того хотел. Ты не думала, подчиняясь моей команде.

— Кажется, я начинаю понимать, что ты хочешь мне сказать. — Лукавый блеск исчез из её глаз.

— А теперь я дам тебе другую команду, совершенно отличную от первой. — Он крепко обхватил своего коня ногами и снова достал бубен. — Только не буду это делать долго, потому что лошади пугаются…

В течение нескольких секунд Реган издавал на своём бубне скорбные размеренные звуки. Аня почувствовала необходимость натянуть узду у коня. Вокруг послышалось нервозное ржание. Она и сама испугалась той музыки, которую играл Реган: каким то неведомым образом она рисовала ей картину её собственной смерти.

— Никогда больше не делай этого, — сердито сказ Аня.

— Но я должен. Эта музыка имеет много общего с Ветром. Мы оба можем общаться непосредственно с разумом человека и изменять его. Ты говорила с Ветром, поэтому знаешь, что это такое. А сейчас ты слышала звуки бубна, когда он говорил с тобой в подобной манере. Звук — это всего лишь звук и ничего больше. Но ум твой воспринимает его и подчиняется скрытым в нём командам.

Он снова убрал бубен и достал флейту.

— Вот тебе ещё доказательство, — сказал Реган, поднося инструмент к губам.

Его пальцы легли вдоль отверстий. Он облизнул губы и заиграл танцевальную мелодию, которую когда-то слышал на севере Альбиона.

Аня почувствовала, что улыбается. Ей показалось, что всё её тело охвачено неописуемым счастьем, будто сердце начало биться быстрее. Вокруг всё выглядело удивительно хорошо: весело светило солнце и дул приятный лёгкий ветерок.

Реган перестал играть.

Аня сердито взглянула на него.

— Продолжай, — сказала она.

— Нет.

— Почему?

Некоторое время они не разговаривали, ведя лошадей вниз по скользкому склону холма, у подножья которого протекал ручей. Когда они перебрались на другую сторону, Аня повторила свой вопрос.