Чтение онлайн

Розамунда оказалась права относительно Черити — та не пошла в полицию, и его тайне ничто не угрожало. Кроме того, после разговора с матерью Уолт понял, что чувство вины действительно почти оставило его.

Как только Черити осознала размер отступных, которые предлагал ей Уолт за развод по взаимному согласию — куда входили и квартира на Парк-Авеню, и дом в Коннектикуте, — ее душевная рана, похоже, мгновенно зажила. Уолт узнал, что она вновь с головой окунулась в светскую жизнь.

Тем временем распродажа активов компании шла полным ходом. Уолт прикинул, что на все про все, в том числе на строительство больницы в Бразилии, уйдет приблизительно год. Он начал тревожиться о том, не станет ли он страдать от безделья: управление лишь одной лабораторией не требовало значительных усилий. Но затем ему пришло в голову, что проблемы надо решать по мере их возникновения: в конце концов, можно будет и впрямь заняться садом или вновь начать ловить рыбу. Одно Уолт знал наверняка: он ничуть не будет скучать по той жизни, которую много лет вели они с Черити. «Наверное, мы вращались в этих кругах лишь для того, чтобы скрыть от себя самих пустоту, бесплодность наших отношений», — сказал он себе.

В идеале ему нужен был бы человек, с которым он мог разделить все радости и горести жизни, — желательно Винтер. «Но ведь иметь все сразу невозможно», — убеждал себя Уолт. Его не слишком удивило, когда он обнаружил на столе в своем кабинете письмо, в котором Винтер объявляла о своем желании уволиться: ее мотивы были ему вполне понятны. Он не имел права обременять ее своим признанием. «Наверное, теперь она отыщет Джейми», — предположил Уолт. Он надеялся, что Винтер найдет свое счастье, но мысль о том, что он больше не увидит ее, приводила его в уныние. «Впрочем, — говорил себе он, — мне и без того есть чем заняться в жизни: прежде всего, окружить сына любовью и заботой». Уолт чувствовал себя освобожденным от тягостных обязанностей, а одиночество не пугало его: теперь он понимал, что и так всю жизнь был одинок.

В квартире у Джейми весь день раскалывались телефоны: весть о его возвращении каким-то образом разнеслась по Лондону, и приятели звонили, чтобы приветствовать его после долгого отсутствия и пригласить куда-нибудь. В перерывах между звонками Джейми заставил себя упаковать вещи жены. Теперь сумки стояли в неиспользуемой комнате и ждали прихода грузчика, который должен был наутро их вынести. Чтобы забыть о грызущей его смутной тоске по Мике, Джейми решил заняться сценарием своего будущего фильма.

Налив себе выпить, он опустился в кресло. «Как было бы хорошо, если бы здесь была Винтер, она как рукой сняла бы всю мою грусть», — подумал он. Затем ему пришло в голову, что можно набраться мужества, связаться с ней и рассказать о своих чувствах, а не освобождать трусливо дорогу Уолту. «Слишком много во мне от джентльмена», — хмыкнул Джейми.

Зазвонил дверной звонок Джейми никого не ждал, тем более что было уже шесть часов вечера. Он тяжело поднялся и как был, босиком, по мягкому ковру поплелся к двери.

— Слушаю вас? — спросил он у какой-то девушки, стоявшей в полумраке внешнего коридора.

— Привет, папа, — раздался неуверенный голос. Затем девушка попыталась улыбнуться, но у нее получилась лишь нервная гримаса.

— Фиона?! Какой чудесный сюрприз! — расплылся в улыбке Джейми, и это, похоже, немного успокоило его дочь. В таких обстоятельствах поцелуй был бы перебором, а рукопожатие выглядело бы слишком официально, и Джейми несколько секунд постоял, не зная, что ему делать.

Наконец он решился: взял дочь за плечи, отступил на шаг и произнес:

— Ну, входи же!

Лишь переступив порог, девушка неловко застыла посреди прихожей.

— Как тут мило! — немного не к месту сказала она.

— Не желаешь выпить? — спросил Джейми: он всегда прибегал к алкоголю, чтобы разрядить обстановку.

— Было бы неплохо. Водки, если у тебя она есть.

— Без проблем: по части выпивки твой отец всегда был специалистом. Со льдом?

К облегчению Джейми, Фиона кивнула, и теперь он мог пройти на кухню и постараться прийти в себя — он обнаружил, что его руки дрожат мелкой дрожью. Наконец бросив лед в бокал, Джейми закрыл глаза и замер: ему до сих пор не верилось, что его дочь здесь. После стольких лет, а главное после того, как Фиона сказала, что не хочет его видеть…

Они поговорили о малозначащих вещах: о погоде, о его коллекции современного искусства, о фарфоровых солдатиках, которые он собирал… И все это время Джейми наблюдал за девушкой, оценивал ее, понимая, что она делает то же самое.

«Она просто прекрасна, и в ее внешности больше от меня, чем от Салли», — с горделивой радостью сказал себе Джейми.

— Как твой колледж? Кажется, ты изучаешь антропологию? — спросил он.

— Откуда ты знаешь? — удивленно проговорила Фиона.

— Ну как же, я регулярно получаю письма от вашего семейного юриста, — ответил Джейми и решил, что следует сменить тему: разговоры об адвокатах и о делах вряд ли приличествуют такой ситуации. — Знаешь, я как раз недавно побывал в Бразилии и даже видел индейцев — так, как сейчас вижу тебя, — сказал он и тут же поймал себя на мысли, что намеренно затевает легкий, ни к чему не обязывающий разговор. «Похоже, я просто боюсь узнать, почему Фиона пришла и что она хочет», — подумал он.

— Вообще-то я занимаюсь современной антропологией — нашим обществом, причинами разводов и тому подобными вещами.

«О, Боже, ты собираешься работать в социальной сфере! Как это мрачно», — хотелось ответить Джейми, но он просто проговорил:

— Понятно.

Повисло неловкое молчание.

«Это просто смешно: так мы ни к чему не придем», — подумал Джейми и сказал:

— Послушай, но почему ты…

— Послушай, папа, я должна… — одновременно с ним заговорила Фиона.

— Говори сначала ты, — сказал Джейми, когда они отсмеялись.

— Мама умерла.

На секунду молчание воцарилось вновь.

— О, Боже, мне так жаль! Когда это случилось? — спросил Джейми, про себя удивившись тому, что он абсолютно ничего не ощутил при известии о смерти женщины, с которой прожил несколько лет и которая родила ему дочь.

— Десять дней назад. У нее был рак. — Фиона проговорила это таким сухим тоном, что Джейми задал себе вопрос, сдерживает ли она свои чувства или дело тут в чем-то еще.

— Теперь понятно, почему она мне звонила, — сказал он, вспомнив о звонке, как-то под Рождество раздавшемся в его квартире. Наверное, Салли звонила, чтобы сказать, что она умирает? Или она хотела загладить былые ошибки?

— Она что-нибудь говорила… обо мне?

— Нет, ничего, — словно извиняясь, ответила Фиона.

— Я попытался перезвонить ей, но никто не брал трубку. На следующий день я уехал, а потом, если честно, просто забыл об этом звонке.

— А почему ты должен был о нем помнить? Наверное, она позвонила перед тем, как лечь в больницу.

— Наверное.

— Мне пришлось разобрать ее вещи… знаешь, я решила продать дом… — сбивчиво заговорила девушка, как будто никак не могла решиться в чем-то признаться.