Чтение онлайн

— Расскажете подробности?

— Завтра в Сенате. Прямо сейчас я еду в Сенат и потребую на завтра его созыва. Вам хочу сказать лишь о том, что союз начал войну с королевством Сатхем, и даже помощь всех остальных королевств не позволяет им пока одержать победу. В Сандоре мне сказали, что считают союз гораздо более сильными противниками, чем мы. Если учесть судьбу двадцати наших легионов, они знают, о чем говорят.

— Вон оно что! — нахмурился император. — Адмирал Кармий Лагерт сообщил мне о том, что флот союза как никогда активно плавает в проливе, но отследить их пути пока не успели. Все плохо, сенатор. Боюсь, что после вашего выступления Сенат будет не столько думать о будущем, сколько искать виновных.

— Я постараюсь, чтобы он сделал и то, и другое, — поклонился императору сенатор. — Я свое дело сделал и ухожу, до встречи в Сенате!

Заседание Сената, созванное на следующий день по требованию сенатора Ардия Бореса, по традиции открыл его глава.

— Каждый из вас имеет право созвать всех, если ему есть, что им сказать! — торжественно заявил Ладий. — Мы посылали сенатора Ардия Бореса разобраться с тем, почему до сих пор не завоевано королевство Сандор. Вчера он ничего не захотел мне рассказать ни о своей поездке, ни о том, почему почти сразу же вернулся! Сказал, что сделает это сегодня для всех. Давайте его послушаем и примем должное решение!

В Сенате можно было говорить со своего места или занять место рядом с главой. Ардий выбрал второе, подчеркнув тем самым важность своего выступления.

— Хотел бы я знать, какой идиот сказал первым, что за проливом живут дикари! — сказал он и, переждав шум, продолжил: — Эти дикари разбили двадцать наших легионов, уничтожив половину из них и пленив остальных! И незачем так орать! Я говорю вам только то, в чем уверен сам! Я видел лагеря с десятками тысяч наших легионеров и разговаривал с некоторыми из них. Все рассказывают одно и то же! Порты тоже заняты сандорцами. Приплывшие со мной корабли были тут же захвачены на моих глазах!

— Почему тогда вы здесь? — крикнул кто-то из сенаторов.

— Мне поручили передать письмо императору, в котором излагаются условия передачи нам пленных, — пояснил Ардий.

Все лица тут же повернулись в сторону императора.

— От меня требуют два миллиона золотых динариев, — спокойно сказал император. — Я заплачу.

— Как они смеют что-то требовать? — закричал кто-то. — Послать корабли!

— У них предусмотрен и такой вариант! — перекрыв шум в зале, ответил Ардий. — В этом случае они угрожают сжечь и наши корабли, и пленных легионеров! И это не пустые угрозы! Вы не знаете, но в сражении врагов было гораздо меньше, чем в нашем войске. Частично их победу можно объяснить использованием метателей, которые на большое расстояние посылали снаряды, заливавшие все вокруг себя негасимым огнем. В этом пламени сгорели четыре или пять легионов. Сжечь такими снарядами корабли ничего не стоит, не говоря уже о том, что они всегда могут или увести пленных, или их убить. Мы сделали огромную ошибку, ввязавшись в войну с людьми, о которых почти ничего не знали. Не стоит повторять эту ошибку сейчас.

— Могу к этому кое-что добавить, — сказал император, и в зале воцарила тишина. — Мы все сейчас в опасности из-за того, что нашему давнему недругу — союзу королевств — удалось усилиться настолько, что мы его имеющимися силами просто не сможем больше сдерживать. Рисковать в таких условиях флотом преступно!

— Сенат хотел бы узнать, откуда взялись сведения об этой силе, и почему мы ни о чем подобном не слышали раньше? — под одобрительные возгласы сенаторов спросил Ладий.

— Из присланного мне письма, — пояснил император. — Союз королевств воюет с Сатхемом, на помощь которому пришли все соседи, в том числе и те, кто победили нашу армию, но пока успех на стороне союза.

— Это письмо не может быть доказательством! — закричал кто-то из сенаторов.

— Его косвенно подтверждает адмиралтейство, — сказал император. — Активность флота союза возросла в разы, причем и у берегов за проливом, где они раньше не плавали.

— Я могу представить Сенату доказательства! — поднялся со своего места сенатор Галий Лоран. — Я хотел реализовать право патриция на самостоятельное участие в войне. Мой сын набрал большую дружину из ветеранов и на двух кораблях отплыл в Сандор. Все содержание письма я вам пересказывать не стану, скажу главное. Очутившись в пограничной с Сатхемом провинции Сандора, сын узнал о войне, которую ведет союз. Там ни для кого не секрет, что успехи союза объясняются применением им отравленного оружия. Яды используются очень широко, причем яды, вызывающие мгновенную смерть. Есть ручное оружие, а есть и снаряды, убивающие сотни людей каждый! Сын решил поучаствовать в этой войне и вместе с местными дворянами и той частью дружины, которая была не против сразиться с нашим давним врагом, отправился в Сатхем в союзную армию всех королевств. А мне он обещал переслать позже все, что удастся узнать. Думаю, что нужно не просто выкупить пленных, но и отправить посланника к королю Сандора. Это даст нам возможность на законных основаниях пользоваться гонцами, а заодно изучить тех, кто может стать для нас как друзьями, так и врагами.

— Они пришлют своего! — возразил кто-то. И тоже будут пользоваться гонцами!

— Ну и что в этом такого? — возразил Галий. — Наоборот, иметь такого посланника очень удобно. И от гонцов не вижу вреда. Гонцы союза ездят постоянно! Прежде чем решить, дружить с королевствами за проливом, воевать или закрыть глаза на их существование, как мы это делали раньше, их нужно изучить!

— Вот твоего сына и послать, если выживет, — предложил Ладий. — Язык знает, связями обзавелся, чем не посланник? Ладно, этот вопрос мы решим позже, а пока давайте попробуем разобраться в том, кто виноват в нашем разгроме! Насколько я помню, почти все вопросы, связанные с будущей войной, решал префект…

— Я клянусь, — сказал Север, глядя в глаза Альде. — Клянусь хранить верность семье герцогов Аликсан, ни в чем не преступать их воли и действовать на их благо, и на благо королевства Сандор. За своих людей я могу поклясться только на время войны. Скорее всего, потом они покинут королевство.

— Ну что же, — сказала Альда юноше. — Это несколько неожиданно, но приятно. Мы сейчас в тяжелом положении и никакая помощь не будет лишней. Патриция трудно отнести к привычным для нас дворянским титулам. Я думаю, что это что-то среднее между графом и маркизом. Поэтому возвожу вас в графское достоинство, а потом пусть муж решает, кем вам быть. Остальное будет зависеть от вас самих и от ваших людей. Альбер, к кому их прикрепили?

— Я пока еще не решил, — сказал Парман. — У нашего графа много по-настоящему опытных людей, привычных к боевым действиям в лесах.

— Хочешь использовать их для рейда?

— Думаю, можно рискнуть. Союз является их врагом, а ничего в нашем оружии никто из них не поймет. Единственное препятствие — это незнание языка. В таких делах оно может сильно навредить. Но у нас еще будет дней пять, пока привезут взрывчатку и все остальное, а у меня есть десяток офицеров более или менее знающих имперский. Язык за это время дружинники графа не выучат, но пару сотен самых необходимых для дела слов — вполне.

— Я могу узнать, о каком рейде идет речь? — спросил Север.

— Теперь можете, — ответил Парман. — Основные силы врага находятся недалеко отсюда. Мы не даем им продолжать наступление на густонаселенные области Сатхема, но и сами пока наступательных действий вести не можем.

— Они не собираются уйти? — спросил Север.

— Нас бы их уход устроил, — ответила Альда. — Но в союзе, видимо, еще не расстались с планами захватить королевство. Беда в том, что флота у нас нет, и воспрепятствовать подвозу оружия и подкреплений мы им не можем. И все привозимое поступает трактом в армию. Вдоль тракта довольно густые леса, не позволяющие действовать большими группами, а малые выбивают их егеря, которых во множестве перебросили из-за пролива. Эти бойцы воевали в северных лесах союза и привычны к такой войне. Конечно, мы могли бы попытаться перерезать тракт, но при этом понесли бы немалые потери, да и захват части тракта был бы только на время. Нас бы оттуда очень быстро выбили, так что смысла в такой операции нет. Гораздо соблазнительней нанести удар по самому порту. Расскажите, Альбер.