Чтение онлайн

— Хорошо, генерал, — кивнул Адоний. — Возможно, я действительно еще у вас побываю, если позволит погода. Только, конечно, не с целью проверки ваших слов, а по воле императора. Пока же позвольте перейти ко второму вопросу. У меня есть поручение от патриция Империи и члена Сената Галия Лорана. Он знает, что его сын отправился в армию герцога Аликсана воевать с союзом королевств — давним врагом нашей Империи. Мне он поручил через вас передать ему свое письмо.

— Давайте письмо, я перешлю его герцогу, — ответил Строг. — Он сейчас в армии и, я думаю, передаст его сыну сенатора. Не желаете ли пообедать?

— Я бы с удовольствием, но мы сейчас отходим, а в проливе болтанка. Я не слишком хорошо переношу качку и не хочу, чтобы съеденный у вас обед достался морю. Поэтому я лучше воздержусь от еды, а вы меня угостите как-нибудь в другой раз. Я могу вам задать вопрос, как частное лицо?

— Почему бы и нет? — ответил Строг. — Только и я вам отвечу от себя лично.

— В Империи на самом высоком уровне есть интерес к тому, чтобы развивать отношения с вашим королевством. Всем уже понятно, что война была ошибкой и не только потому, что нам нанесли поражение. Уверяю вас, что если бы в этой войне была необходимость, она бы так быстро не закончилась. Одна армия это еще не вся Империя, мы могли бы выставить еще две такие же и учесть прошлые ошибки. Тем более что союз королевств завяз в войне с Сатхемом и не может нам угрожать в ближайшем будущем. Я бы хотел знать ваше мнение на этот счет.

— Я, так же как и мой герцог, считаю, что развитие отношений принесет только взаимную пользу. Только к нему должны стремиться обе стороны, в противном случае ничего не получится. На односторонние уступки мы не пойдем.

— Именно на такой ответ я и рассчитывал! — довольно сказал номенклатор. — Позвольте откланяться и пожелать всего наилучшего!

— Кто и по какой надобности? — спросил старший гвардейского караула подъехавшего к воротам юношу.

Он был в дорожном дворянском костюме и сидел верхом на жеребце в боевой сбруе, держа на поводу великолепного молодого коня.

— Шевалье Лардони, — представился всадник. — Еду из армии короля Барни. К вам заехал по его приказу передать принцу этого коня. Я спешу и не воспользуюсь гостеприимством хозяев. Пусть кто-нибудь из вас отведет коня в конюшню и передаст всем конюхам, что он для принца Камила. Надеюсь, и самому принцу скажут о подарке. Держите повод, господа, и прощайте!

Один из гвардейцев взял повод и завел коня в ворота.

— Красавец! — сказал он, любуясь животным. — Принц будет рад. Пойду отведу это чудо к Димеду, он у нас лучший конюх.

Против ожидания Димед коню не обрадовался, наоборот, помрачнел, а когда узнал, что это подарок принцу, так взглянул на гвардейца, что тому стало не по себе. Гвардеец поспешил уйти, а конюх с ненавистью посмотрел на красавца-коня и завел его в денник. Слугам не разрешалось приносить оружие на территорию дворца, и этот закон неукоснительно соблюдался всеми без исключения, поэтому многие удивились бы, если бы увидели в руках Димеда небольшой узкий кинжал, который конюх спрятал в голенище сапога. Во дворе ударили в било, и все работники пошли обедать в трапезную для слуг. Все, кроме Димеда, который остался ждать и дождался.

— Они сказали, что это не конь, а сказка! — услышал он голос принца.

— Мало ли кто что сказал, — возразил ему голос молодой герцогини, услышав который, Димед сморщился, как от зубной боли. — Сейчас сами посмотрим!

Скрипнула дверь, и парочка зашла в конюшню.

— А, Димед! — увидел конюха Камил. — Почему ты не на обеде?

— Да вот, любуюсь вашим новым конем! — ответил Димед. — Для взрослого он еще малость молод, а для вас, милорд, будет в самый раз.

— Открой денник, мы тоже посмотрим, — велел принц.

— Здесь не очень чисто, — сказал конюх, открывая дверцу. — Герцогиня может замарать платье. Может быть, вы, миледи, посмотрите отсюда?

— Ничего страшного, Димед, — ответила Лани. — Я приподниму подол.

Она ухватилась руками за платье, приподняла его и первая вошла в денник.

— Какой красавец! — восхищенно произнесла она и повернула голову к остальным.

Кинжала в руке конюха она увидеть не могла, но и того, что увидела, оказалось достаточно, чтобы руки сами собой захватили из перевязи два ножа и сделали все остальное. Димед, схвативший левой рукой за волосы Камила, возвышался над принцем на добрых полметра, поэтому было во что целиться, не рискуя попасть в друга. Первый нож вошел в горло, обдав всех кровью, а второй, уже лишний, вонзился в грудь.

— Он что, рехнулся? — потрясенно сказал Камил. — Он так оттянул мне голову, что чуть не сломал шею!

— Раз схватил за волосы, значит, хотел перерезать горло! — сказала Лани, которую била дрожь запоздалого страха. — Посмотри, есть рядом с ним нож?

— Ни фига себе! — сказал принц, поднимая выпавший из руки Димеда кинжал. — Точно бы голову смахнул!

— Дурак он! — сказала Лани. — Пырнул бы тебя сзади без всяких затей, я бы тогда точно ничего не увидела и не смогла помочь! И прекрати ругаться, принцу нельзя.

— Ты меня уже второй раз спасаешь! — сказал Камил. — А у меня пока не было повода.

— Лучше пусть его и не будет. Давай оттянем отсюда этого борова, а то конь нервничает.

— Пусть лежит. Кровь уже все равно натекла. Лучше я выведу отсюда коня. И нужно будет позвать людей Джока. Необходимо срочно об этом покушении предупредить отца!

— А стоит ли? — спросила Лани. — Он только будет переживать.

— Ничего ты не понимаешь!

— А ты объясни!

— У меня нет врагов, и сам по себе я никому не нужен, чтобы на меня покушались. А раз покушаются на наследника, значит, готовят смену династии, а это прямая угроза жизни отца! И маму в этом случае не пощадят! Давай я отведу коня, а ты беги за подмогой.

— Держи! — Лани сунула другу в руки перевязь с четырьмя ножами. — А еще меня высмеивал, что повсюду с собой таскаю железо!

— Как такое могло случиться, что покушение на принца произошло в обед, а курьер эстафеты прибыл только вечером? — спросил Лишней. — Я совершенно уверен, что вначале убили Ива, а потом занялись его наследником. У заговорщиков что, выросли крылья? Или они протянули из Сатхема свою эстафету?

— Мне приходит в голову только одна мысль, — сказал Сатарди. — Гонца могли пустить через гарь. Прошло уже немало времени, поэтому наверняка проехать можно, хоть удовольствия такая поездка не доставит. Путь в таком случае сокращается чуть ли не втрое. Если ехать одвуконь и не спать, вполне можно уложиться в пару дней.