Чтение онлайн

— Согласитесь, любопытная конструкция, — незнакомец кивнул на локомотив, когда Александр подошел и сел на неожиданно сухую скамейку, — какая поразительная нелепость.

— Вы же говорили, что мы больше никогда не увидимся?

— Я вас обманул, — незнакомец совершенно невинным образом улыбнулся и откинулся на спинку.

— Для чего вы пришли? Хотите сообщить мне, что правила этой игры меняются?

— Ну что же это такое Александр Александрович, где вас воспитывали? Уже и просто нельзя зайти на огонек к старому знакомому, — незнакомец улыбнулся с самым благодушным видом, отчего цесаревича передернуло. — Что, знакомая улыбка?

— Я не знаю вашего имени, а потому мне не очень удобно к вам обращаться, но я убежден, что, такие как вы, без дела никогда не приходят.

— В какой-то мере вы правы, у меня действительно есть к вам дело, но оно не из тех, о которых вы подумали. В конце концов, ваши ассоциации с булгаковским Воландом не беспочвенны. Мне тоже интересно посмотреть на людей, на то, как они думают, как живут, как совершают поступки самого разного характера. Работа у меня такая.

— И кем же служите, позвольте полюбопытствовать?

— К сожалению, удовлетворить ваше любопытство и рад бы, но, как вы помните из нашей прошлой встречи, не имею возможности. Не поймете-с. А между тем, хочу вам сообщить, что вами довольны устроители этого опыта. Даже очень. Вы смогли заварить неплохую кашу.

— Спасибо, это своего рода комплимент. Хотя меня терзают смутные сомнения…

— Не стоит задавать вопросы, на которые вы не сможете получить ответы.

— И все же я попробую. Вот все это, — Александр сделал рукой размашистый жест, — что такое? Этот мир настоящий?

— Вы спрашиваете, не в «матрице» ли вы? Но разве вы поверите моему ответу? Тем более что один раз я вас уже обманул, — незнакомец вновь обворожительно улыбнулся, пугающе сверкнув своими бездонными глазами.

— Действительно. Глупо. Забавно, наверное, если прямо сейчас я лежу где-нибудь в реанимации, а вы мне мерещитесь. Или еще веселей — бегаю в припадках по дому скорби.

— Ха! Недурственные, замечу, у вас галлюцинации. Далеко не каждому так везет. Ну не печальтесь, в конце концов, вам этот мир кажется реальным. Вспомните боль, вкус, секс и прочие ощущения. Их гамму. Их натуральность. Даже если этот мир, всего лишь одна из моделей, то какая вам разница? Вы, к сожалению, не Нео и вынуждены будете играть по нашим правилам. Даже если вы захотите играть против нас, всячески сопротивляться, то сможете действовать только в рамках предусмотренных нами вариантов.

— А если я покончу с собой? — Александр вопросительно поднял бровь.

— Это тоже предусмотрено. Мы просто завершим этот эксперимент и займемся другими делами, в конце концов, их, как вы должны понимать, у нас немало. Вы уникальный избранный человек только для этого мира. Для нас вы один из многих. Впрочем, повторюсь, вполне успешный. Моему руководству импонирует ваш стиль работы. Поэтому, я пришел с вами поговорить. Посмотреть на вашу реакцию, послушать, что вы скажете.

— Да что тут скажешь? Ситуация. Как говорится — почувствуй себя куклой в театре.

— Отнюдь, мы вами не управляем. Мы наблюдаем. Вы что, в самом деле, думаете, что нам интересно вмешиваться в жизнь всех отдельно взятых существ? Вы же сами неоднократно рассказывали шутку о том, как просыпается Бог утром, подходит к компьютеру, а там несколько сотен миллиардов писем, в которых у него чего-то клянчат. Какой смысл ему не то, чтобы помогать этим попрошайкам, а и даже читать эти просьбы? Спам он и в Африке спам. А вы, мой друг, действуете самостоятельно, в чем особая прелесть. Вот скажите, что вас больше всего беспокоит в этом эксперименте?

— Больше всего? — Саша не спеша протер налысо выбритую голову, — думаю, что чувство дикого одиночества. Вон, посмотрите на них. — Он кивнул на замершую толпу людей, напоминающую, восковых фигур. — Они даже не понимают, что я им зачастую говорю. Ужас какой-то. Ни одной родной души. Даже Лена, насколько я могу судить, и та, наверняка имеет четкие инструкции следить за мной и помогать британской разведке. Ситуация хуже, чем у Штирлица. У того хоть была возможность в некой отдаленной перспективе оказаться рядом с близким и родным человеком. А тут, — Саша махнул рукой, — полный бесперспективняк. Только и остается озлобленно работать. Да вы и сами видите. Правда, я все больше и больше теряюсь. Ради чего все это? Какой мне с этого прок? Кто все эти люди?

— Ну, вам это, пока не сильно мешает.

— Пока. Я боюсь сорваться. Вы же в курсе, что я устроил в Московском генерал-губернаторстве. Нужно тоньше работать. Гибче. А я иногда так устаю, что готов Гордеев узел не то, что разрубить, а молотом в пыль разнести. Представляете, если я сорвусь и устрою им тут мировую революцию? Как там было? «Мировой пожар в крови — Господи, благослови!»

— Вы же не хотите сорвать нам эксперимент?

— Честно? — Александр с тоской в глазах скосился на собеседника.

— Только без мата, пожалуйста, — незнакомец вновь мило улыбнулся.

— Вот видите, вы все отлично понимаете.

— Так попросите того, что вам не хватает.

— А вы дадите?

— Неизвестно. Как вы помните — для чистоты эксперимента есть определенные ограничения на удовлетворение запросов.

— Мне бы ноутбук с большим количеством полезной в прикладном плане информации по технологиям, и солнечные батареи для него, чтобы подзаряжать. Лучше даже не ноутбук, а что-то вроде планшета с экраном дюймов на пять — семь.

— Какой у вас интересный переход получился. Только что говорили о том, как вам тяжело одному, как тошно без близкой, родной души, а как до дела, то вы вновь требуете серьезного улучшения условий вашей игры.

— А какой смысл мне у вас просить сподвижницу?

— Но вы даже не попробовали!

— Боюсь, что вы правы, а потому к тем, кто обманул уже один раз доверия больше нет. Есть мнение, товарищ, что вы либо обманете меня, либо подшутите. Возразите, если сможете, но я думаю, что это приятное дело — растворять в кислоте какую-нибудь…, которую вы подбросите мне чтобы просто поржать.