Александр Пушкин
Шрифт:
Пушкина одна, улыбается, очевидно, что-то вспоминает. В
дверях, ведущих в столовую, бесшумно появляется Дантес.
Он в шлеме, в шинели, с палашом, запорошен снегом,
держит в, руках женские перчатки.
Пушкина (шепотом). Как вы осмелились? Как вы проникли? Сию же минуту
покиньте мой дом. Какая дерзость! Я приказываю вам! Дантес (говорит с сильным акцентом). Вы забыли в санях ваши перчатки. Я
боялся, что завтра озябнут ваши руки, и я вернулся. (Кладет перчатки на
фортепиано, прикладывает руку к шлему и поворачивается, чтобы уйти.) Пушкина. Вы сознаете ли опасность, которой меня подвергли? Он за дверьми!
(Подбегает к двери кабинета, прислушивается.) На что вы рассчитывали,
когда входили? А ежели бы в гостиной был он? Он запретил пускать вас на
порог! Да ведь это же смерть! Дантес. Chaque instant de la vie est un pas vers la mort [Каждое мгновение
жизни - это шаг к смерти (фр.)]. Слуга сказал мне, что он спит, и я
вошел. Пушкина. Он не потерпит, он убьет меня! Дантес. Из всех африканцев сей, я полагаю, самый кровожадный. Но не
тревожьте себя, он убьет меня, а не вас. Пушкина. У меня темно в глазах... что будет со мною? Дантес. Успокойтесь, ничего не случится с вами. Меня же положат на лафет и
повезут на кладбище. И так же будет буря, и в мире ничего не изменится. Пушкина. Заклинаю вас всем, что у вас есть дорогого, покиньте дом. Дантес. У меня нет ничего дорогого на свете, кроме вас, не заклинайте меня. Пушкина. Уйдите! Дантес. Ах нет. Вы причина того, что совершаются безумства. Вы не хотите
выслушать меня никогда. А между тем есть величайшей важности дело.
Надлежит слушать. Там... да? Иные страны. Скажите мне только одно
слово, и мы бежим. Пушкина. И это говорите вы, месяц тому назад женившись на Екатерине, на моей
сестре? Вы и преступны, вы и безумны! Ваши поступки не делают вам
чести, барон. Дантес. Я женился на ней из-за вас, с одной целью быть ближе к вам. Да, я
совершил преступление. Бежим? Пушкина. У меня дети. Дантес. Забудьте. Пушкина. О, ни за что! Дантес. Я постучу к нему в дверь. Пушкина. Не смейте! Неужели вам нужна моя гибель?
Дантес целует Пушкину.
О, жестокая мука! Зачем, зачем вы появились на нашем пути? Вы заставили
меня и лгать, и вечно трепетать... ни ночью сна, ни днем покоя...
Бьют часы.
Боже мой, уходите! Дантес. Придите еще раз к Идалии. Нам необходимо поговорить. Пушкина. Завтра на балу у Воронцовой, в зимнем саду, подойдите ко мне.
Дантес поворачивается и уходит.
(Прислушивается.) Скажет Никита или не скажет?.. Нет, не скажет, ни за
что не скажет. (Подбегает к окну, смотрит в него.) О, горькая отрава!
(Подходит к двери кабинета, и прикладывает ухо.) Спит. (Крестится,
задувает свечи и идет во внутренние комнаты.)
Тьма.
Потом из тьмы - зимний день.
Столовая в квартире Сергея Васильевича Салтыкова. Рядом
– богатая библиотека. Из библиотеки видна часть
гостиной. В столовой накрыт завтрак. Филат стоит у
дверей.
Кукольник. Разрешите, Александра Сергеевна, представить вам нашего лучшего
отечественного поэта Владимира Григорьевича Бенедиктова. Вот истинный
светоч и талант! Бенедиктов. Ах, Нестор Васильевич... Кукольник. Преображенцы, поддержите меня! Вы высоко цените его творчество!
Преображенцы, двое, - сыновья Салтыкова - улыбаются.
Салтыкова. Enchantee de vous voir... [Очень рада вас видеть... (фр.)]
Чрезвычайно рада вас видеть, господин Бенедиктов. И Сергей Васильевич
любит наших литераторов.
Следом за Бенедиктовым (скромным человеком в вицмундире)
подходит к руке Салтыковой хромой князь Петр Долгоруков.
Рада вас видеть, князь Петр Владимирович.
В столовой появляется Иван Варфоломеевич Богомазов.
Богомазов. Александра Сергеевна... (Подходит к руке Салтыковой.) А
почтеннейшего Сергея Васильевича еще нет, я вижу? Салтыкова. Он тотчас будет, просил извинить. Наверно, в книжной лавке
задержали. Богомазов (Долгорукову). Здравствуйте, князь. Долгоруков. Здравствуйте. Богомазов (Кукольнику). Был вчера на театре, видел вашу пиэсу. Подлинное
наслаждение! Публики - яблоку негде упасть! Позвольте поздравить вас и
облобызать. Многая, многая лета, Нестор Васильевич! Филат. Сергей Васильевич приехали. Кукольник (тихо Бенедиктову). Ну, брат, насмотришься сейчас.
Салтыков входит. Он - в цилиндре, в шубе, с тростью и С
фолиантом под мышкой. Ни на кого не глядя, следует к
Филату. Бенедиктов кланяется Салтыкову, но поклон его
попадает в пустое пространство. Долгоруков, Богомазов и
Кукольник смотрят в потолок, делая вид, что не замечают
Салтыкова.
Филат наливает чарочку водки. Салтыков окидывает
невидящим взором группу гостей, выпивает, закусывает
кусочком черного хлеба, прищуривается. Преображенцы
улыбаются.
Салтыков (сам себе). Да-с, не угодно ли? "Секундус парс"! "Секундус"!
[Secundus pars! Secundus!
– Второй часть! Второй (лат.). Салтыков
повторяет типографскую опечатку. Правильно - "secunda pars", так как
слово "pars" женского рода. Достоверный факт - в библиотеке графа
Салтыкова действительно была книга с указанной опечаткой.] (Смеется