Альфа Центавра
Шрифт:
— Дубина, — ударила его по голове Кали, впрочем, не сильно — тебя спрашивают про Пятый Постулат, а не про Мастурбацию.
— Никогда этим не занимался.
— Зачем тогда тебе голова?
— Чтобы думать.
— А при доказательстве Пятого Постулата, по-твоему, думать не надо?
— Дак, надо конечно.
— У тебя логика вообще работает? Если для Пятого Постулата надо, для мастурбации — тем более. Действительно, как говорил Владимир Высоцкий, заметь:
— Вы не пьяны, не спросонья, вам не два по третьему, а-а-а, и часов нет.
— Где они?
— С-ня-я-л-л-л-и.
— И вот так у вас все разговаривают на Альфе Центавра? — спросил Американец. — Ничего же ж не понятно.
— Ни-пра-ви-ль-на-а, — сказала ЩеКа и хлопнула его по голове. — Ибо тебе непонятна логика перехода между событиями, а так-то, в принципе, всё ясно.
— Так-то да, — ответил Тро, усомнившись в своих способностях одному противостоять им двоим.
— Не надо мне уступать по каким-то неизвестным принципам, — сказала ЩеКа, наследственная Артистка, а просто пойми:
— Если я говорю, что все здесь изучали Пятый Постулат, то это и есть тоже Постулат, может не пятый, а уже Шестой. Понятно? Поясняю:
— Если бы вы, — она показала на подругу Кали и на Амера, — не знали решения Пятого Постулата, я бы находилась здесь с вами?
Логичный ответ:
— Конечно, нет.
— Запиши, ты, инопланетянин из Соединенных Штатов, — сказала Кали, — это:
— Доказательство Шестого Постулата.
— Ладно, — он вынул Блокнот и Паркер, — как он называется?
— Так и называется, Третий… прошу прощенья, Пятый…
— Да что ты мелешь, — прервала ее подруга.
— Нет, Шестой, конечно, Альфа-Центавровский.
— Не говорите глупостей, — сказал Надзир — Надзиратель — я этого писать не буду.
— Хорошо, запиши правду, — сказала Артистка: — Постулат Неочевидности.
— Ладно, это запишу. — И добавил: — А теперь мы его проверим:
— Кто знает по-немецки.
— Я!
— Я!
— А Я — нет.
— Он говорит это нарочно, — сказала ЩеКа, — чтобы считать мой Шестой Постулат не постулатом, а Теоремой, требующей доказательства.
Вот они Ферма замучили:
— Не доказал, не доказал, не доказал, а теперь меня хотят довести то того же состояния, — она замахнулась на Амера, и он согласил прочить послание какого-то немецкого Резидента.
— Хорошо, хорошо, может, я сам не знаю, что знаю, — как говорили Сократ и Ляо Цзы вместе взятые.
— Ну, что там написано на пакете? — спросила Кали, заглядываю в бумагу через плечо Американца, так как он повернулся спиной:
— Привык, знаете ли, скрывать от посторонних глаз то, что мне дают. — И выдал:
— Вильям э-э наш с Ляпами э-э Шекспир.
— Врет, — сказала Артистка, уже не в первый раз обращаясь к нему в Третьем Лице в его Личном присутствии, и удивляясь, что он до сих пор не вызвал ее на дуэль.
— Не всяко слово в строку пишется, — отвел он, откладывая до удобного случая месть, за обращение на Он в Присутствии.
— Ну, а дальше-то, дальше что, в самом письме? — спросила Кали. Написано, что всякому, расшифровавшему Подпись в конце этого письма, будет… будет…
— Рожай! — ударила его ладонью по спине Кали.
— Действительно, не придуривайся, я не буду тебя бить, как она, — Артистка опять, уже свою подругу назвала на Она в Присутствии, — а просто проведу Удушающий прием, предварительно вызвав на бой:
— По-честному.
— Вот написано, что:
— В случае чего, нас приглашают в Кремль.
— Я не поеду в эту деревню.
— Я тоже.
— Впрочем, дай сюда письмо.
— Зачем? Хочешь посмотреть, что именно надо расшифровать? Я не говорил? Вот:
— Подпись под письмом.
— Виль… — начала Кали, а радостно воскликнула: — Я знаю, я знаю! Это Вилли Токарев.
— Сомневаюсь, — сказала Артистка, — впрочем, я сейчас подумаю.
Глава 10
Нази — Надзиратель уже сделал перевод, но боялся себе признаться в этом. А во-вторых:
— Обязательно же изобьют за правильный ответ. — Тем более, или даже, если он неправильный. Кали посмотрела на надпись на конверте:
— Здесь написано, между прочим, тоже самое, что и в конце самого письма, — сказала она. — Ты чё придуривался, а?
— Что? — Арт тоже сравнила начало, то что было на обложке, так сказать, и внутри. — Он решил над нами посмеяться.
— Будем бить?
— Будем. — Только сначала пусть расскажет подробности.
— Действительно, может, он ничего и не понял.
— А вы поняли?
— Да.
— Да.
— Вот тогда и попляшите.
— Придется бить, — сказала Щепкина-Куперник.
— Да давайте, — развеселился вдохновленный успешным открытием Амер-Нази.
— Вильям — это Шекспир, естественно, — сказала Арт.
— Согласна.
— Фрей — Свободный.
— Естественно. — Это по-английски?
— По-американски, — сказал Тр-й.
— Ты — болван, Штюбинг, — сказала одна, а другая добавила:
— Совершенно точно, что ты ошибся.
— И на балу будешь носить за нами зонтик.
— Нарядишься негром. Не негром, точнее, а этим, как его?
— Афроамериканцем, в белой чалме с перьями.
— И опахалом.
— Простите, — разозлился пришелец из Американских Штатов, но ведь всё просто.