Альгабал (сборник)
Шрифт:
Любое событие в истории Европы и Ближнего Востока от Троянской войны до наших дней можно представить как болезненное предвкушение, затем – религиозно-социальную имплозию, повторение и очередное разрешение жертвенного кризиса. Во второй половине XIX и начале XX века число жертв из царских родов стремительно увеличивается. После Первой мировой войны и революции в России монархия фактически исчезает из континентальной Европы, уступая место чему-то «многим худшему» в понимании одних и «среднему хорошему» (потому что сравнительно безопасному) в понимании других. В государственности с того времени начинают ценить не престиж, отраженный в роскоши, но комфорт – в известном смысле состояние противоестественное, превращающее индивидуума в подвижного мертвеца, послушного дефибриллятору-маркетингу и корпорациям-некромантам. Освальд Шпенглер подводит разрушительное воздействие научно-технического прогресса «в популярном изложении» (когда невежественный, в принципе, буржуа, ставит науку себе на службу) под свою теорию декаданса. Тем же известны и многие другие выда ю щие ся европейские умы. И с тех пор, со второй половины XIX столетия, мыслители, писатели и поэты, художники и некоторые композиторы восстают против этого порядка, который успешно «унижает человеческое достоинство» безо всякой вульгарной диктатуры с массовыми репрессиями.
Жизнь Гелиогабала, его жреческий танец иллюстрирует, делает очевидным и понятным тезис Рене Жирара: внеположно религиозной, этнической и социальной идентичности, человек высокой культуры всегда будет на стороне жертвы. Кем бы последняя ни была, деспотом или гуманистом, монархом или бесправным изгоем. Но сочувствие жертве далеко не всегда происходит из органической филантропии, сознательного стремления к справедливости и тому подобных настроений. Имморализм и одиозная репутация – орудие, позволяющее эстетическому началу препятствовать эвфемизации, смягчению характера, снижению фона и тона, трансформации высокой роскоши в умеренный комфорт, а насыщенного смыслом мифа в развлекательную историю или в анекдот.
Неотвратимая гибель античного политеистического мира и неистовая жизнь-пляска Гелиогабала находятся в двоякой связи: они в равной мере противостоят друг другу и катализируют друг друга.
Благодаря Гелиогабалу мы запомнили Рим таким, каким он был, одновременно порочным и полным нравственных предписаний и жестких законов, запомнили его империей, создавшей универсальную религию и вскоре отдавшей ее на откуп полнейшему обмирщению. Нам остается лишь предложить читателю этой статьи и сборника стихотворений Штефана Георге самому решить, усилил или примирил фундаментальные противоречия античного Рима безумный император Марк Аврелий Антонин Гелиогабал, танцующий ради танца, божественный ради божественности, именем которого и назвал свой поэтический цикл германский мастер, исповедовавший принцип l’art pour l’art.
Евреи России. Времена и события. История евреев Российской империи
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Вернувшийся: Новая жизнь. Том I
1. Вернувшийся
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
рейтинг книги
Катализ
Фантастика:
научная фантастика
рейтинг книги
Точка Бифуркации V
5. ТБ
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Черный рынок
6. Фронтир
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
космоопера
рейтинг книги
Главный рубильник. Расцвет и гибель информационных империй от радио до интернета
Деловая литература:
о бизнесе популярно
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XVII
17. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Эммануэль
1. Эммануэль
Любовные романы:
эро литература
рейтинг книги
Корпорация М.И.Ф. (сборник)
Фантастика:
юмористическая фантастика
рейтинг книги
Газлайтер. Том 23
23. История Телепата
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Охотник за головами
1. Фронтир
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
рейтинг книги
Газлайтер. Том 12
12. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Страж
1. Страж
Фантастика:
научная фантастика
рейтинг книги