Шрифт:
Испуганный, немного заикающийся голос парня, время от времени сбивающийся на дискант, был единственным звуком, делавшим попытку как-то нарушить эту вязкую густоту горячего воздуха.
Ася поморщилась, тайком смахнув испарину со лба. Ну вот, кто, какой садист придумал устраивать пересдачу в такое время?! Хотя, как раз имя этого нехорошего человека ей было прекрасно известно. Да и внешность - тоже, стоило только поднять глаза от девственно-чистого листа, на котором все никак не появлялся остяк её ответа. И ведь учила, несколько вечеров прокорпела над учебниками и тетрадями, вяло огрызаясь на ехидные замечания своего парня. Тот утверждал, что истинным блондинкам высшая математика неподвластна, так что пора Настасье готовиться забирать документы после отчисления. Нострадамус хренов...
За приоткрытым окном, не столько дававшим прохладу, сколько привносящим в воздух аудитории ароматы выхлопных газов, от жары плавился асфальт. Даже липы, окружившие корпус плотным строем, уныло повесили пропыленные листочки. Друзья уже, наверное, приехали на пруд... А там на берегу, под гибкими прядями молодых березок, прохладно, пахнет водой и немножко тиной... Они собирались все вместе, решив провести хотя бы выходные на относительно свежем воздухе, но у Аси случилась обычная студенческая беда - пересдача.
Косая челка прилипла к влажному лбу, только дополняя перечень причин недовольства. И голос Димки, уже упавший до трагического шепота, злил ещё больше.
Потому что в аудитории их осталось только трое - Димка, сама Ася и Алексей Николаевич. О, вот последнему она могла бы посвятить немало слов, но далеко не каждое из них стоило употреблять в приличном обществе. Да и в неприличном тоже - ибо некоторые обороты могут произвести на слушателя неизгладимое впечатление...
Встретившись взглядом с преподавателем, девушка поспешно опустила глаза на лист бумаги. За эти несколько минут, которые она провела, вяло перебирая идиомы и эпитеты в адрес Алексея Николаевич, чуда не произошло, и черновик не расцвел длинными формулами решения данной задачи.
Настроение упало ещё на три пункта.
Риторический вопрос относительно такой уж необходимости высшей математики для будущего юриста её уже не волновал. Этим они все дружно задавались в начале первого курса, под конец же второго семестра осталась только унылая обреченность.
– Маркова, вы готовы?
– низковатый голос преподавателя не заставил испуганно встрепенуться, разве что угрюмо покоситься в адрес говорящего.
Димка уже освободился, и, судя по изможденному виду, который, однако, не смог пригасить сдержанной радости, выцарапать столь необходимую надпись в зачетке все-таки смог. Похоже, что на четвертую пересдачу она пойдет в гордом одиночестве... Или просто вылетит из института, что гораздо вероятнее.
– Да, Алексей Николаевич, я всегда готова!
От прозвучавшего в её голосе вызова мужчина только приподнял бровь и приглашающе кивнул на стул.
Ну, помолясь...
Как ни обидно, ни одной молитвы она вспомнить не смогла, но все равно гордо вздернула подбородок и, постукивая каблучками, подошла к преподавательскому столу. Алексей Николаевич наблюдал за ней с доброй улыбкой дяди-гестаповца, уже предвкушающего ещё один раунд допроса. И ведь ещё молодой, и тридцати нет, а уже такой гад...
– Всего доброго, - Димка, о котором они оба временно забыли, подал голос уже от двери, которая закрылась за ним с легким хлопком. Правда, перед этим успел ободряюще подмигнуть Асе. Лучше бы помог задачу решить, предатель...
– Итак, Анастасия...
– Викторовна, - девушка села перед ним, стараясь держать спину прямо, а ладошки сложила на коленях в почти молитвенном жесте.
– Ну, если вы настаиваете, то Анастасия Викторовна. Раз уж вы готовы, то почему бы быстро не ответить на мои вопросы и не закончить нашу встречу к взаимному удовольствию?
В последних словах Асе почудился не совсем приличный смысл, но смутить её не получилось.
– Я буду только рада... К взаимному удовольствию...
– она чуть наклонилась вперед, пристраивая все такой же нетронутый знаниями лист на краю стола. От этого движения довольно целомудренное декольте её блузки чуть углубилось, на секунду приоткрыв вид на кружевной край белья и маленький золотой крестик.
– Тогда я только за это, - Алексей Николаевич тоже подался вперед, положив на столешницу руки. Крупные, довольно широкие ладони, сильные длинные пальцы, в которых он сейчас задумчиво вертел ручку... Ася непроизвольно сглотнула и поспешно отвела глаза.
– Вы позволите один вопрос?
– поскольку терять было уже нечего, она решила немного отвлечь инквизитора, в надежде на некоторое снисхождение к несчастной студентке. Тем более, что высшая математика ей в жизни вряд ли когда-то пригодится.
– Обычно вопросы здесь задаю я, но... Прошу.
– Почему вы всегда назначаете пересдачи на субботу?
– она остановила взгляд на верхней пуговице его рубашки, не став подниматься выше. Тонкий белый хлопок довольно плотно обнимал его тело, отчетливо намекая, что под тканью прячется не хилое белое тело хлюпика, а хорошо развитые мышцы. Ася часто ловила себя на мысли, что во время лекции не столько слушает преподавателя, сколько смотрит на него. И очень хотелось надеяться, что никто из окружающих этого не замечал...
– Потому что это единственный день, когда в институте достаточно места для нормальной работы. Не очень-то удобно принимать экзамен в аудитории, под дверью которой уже стоит следующая группа. Я удовлетворил ваше любопытство?
– Ася кивнула, хотя и не особо заметно.
– А теперь ответьте вы, что именно заставило задать такой вопрос?
– Это выходной день, и у студентов есть другая жизнь, не ограничивающаяся только занятиями, - в конце концов, можно будет попроситься пересдать кому-то другому, если он выгонит её за нахальство.