Чтение онлайн

Когда я был маленьким, на противоположном берегу видны были лишь лимонные рощи и касровые кусты, отягощенные налитыми плодами. Сегодня там селятся беженцы, строя землянки. Алаканцы, разрушившие собственные дома и теперь рвущиеся разрушать Каим. Турис превратился в пепел, но это не вина жителей – город взяли разбойники, а вот алаканцам некого винить, кроме себя.

Джайала быстро шагала со мной вдоль реки, держа мою руку своей ручонкой. Сейчас у нее было будущее. Не шанс на жизнь и богатство, а шанс, что не придется бежать из родного дома, подобно алаканцам, оставив свое детство и свою историю на поживу терновнику.

Поперек Сулонга сновали туда-сюда небольшие лодочки, перевозя рабочих Малого Каима. Но сейчас виднелось еще кое-что, изменяющее привычный пейзаж.

В воздухе висел огромный недостроенный мост. Он парил в вышине, удерживаемый веревками, чтобы не улетел совсем. Магия. Поразительная и мощная магия. Работа магистра Скацза – единственного человека в городе, практиковавшего магию с разрешения мэра и потому не опасающегося секиры палача.

Я остановился, глядя на парящий над рекой мост. Такой магии не бывало со времен падения Джандпары. И зрелище этого моста, вздымающегося над водой, наполняло меня суеверным ужасом. Столько магии в одном месте! От такого ее количества даже балантхаст не защитит.

– Что-то покупаете? – окликнул меня продавец пряностей. – Или так и будете стоять и мешать другим покупателям?

Я приподнял бархатную шляпу:

– Прошу прощения, почтенный купец. Загляделся на мост.

Торговец сплюнул:

– Магии тут навалом. – Он снова сплюнул. Табак и кемовый корень, наркотическая смесь. – Слыхал, что уже на дальнем берегу терновник рубят. На западной стороне едва ли был, а сейчас даже в колеях растет. Потом будет как в Алакане – сожрет нас колючка, потому что наш веселый мэр хочет там соединить с тут. Мало забот, что эти пришлые алаканцы мелкой магией промышляют, так теперь еще и крупная. Скацз и мэр делают вид, что Каим становится второй Джандпарой с магистрами, алмазами и летающими дворцами.

Он снова сплюнул табак с кемом и смерил глазами мост:

– У палача теперь работы хватит. Будут новые головы на городских воротах, это верно, как терновник ползет. Слишком много большой магии, чтобы дать малой свободно дышать.

– Может, и нет, – начал я, но Джайала ущипнула меня за руку, и я замолчал.

Продавец пряностей посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Мне сегодня целый мешок гвоздики пришлось сжечь. Нельзя было продавать: полно там было семян и побегов терновника. Кто-то пускает в ход мелкую магию, а у меня торговля накрывается.

Я хотел ему сказать, что узел у меня на спине изменит это положение, но Джайала была как минимум права, и я оставил эту мысль при себе. Магия призывает терновник, и такой серьезный проект, как мост, неизбежно требует свою плату.

Я поднял узел со снаряжением, и мы пошли дальше, вокруг подножия холма и потом вверх по его склону, туда, где стоял Дом мэров, озирая с вершины весь Каим.

Нас без проволочек провели в галерею мэра с ее длинными мраморными коридорами и анфиладой арок. Одежда моя здесь казалась бедной, и одежда Джайалы – тоже. Даже лучшее, что у нас было.

Во внезапной прохладе галереи у Джайалы начался кашель. Сухой, режущий, он грозил приступом. Я наклонился к девочке, дав ей глотнуть воды.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, папа. – Она смотрела на меня серьезным и полным доверия взгядом. – Я не буду кашлять.

И тут же ее сухой кашель начался снова. Он отдавался эхом, сообщая о нашем присутствии всем прочим просителям.

Мы сидели в галерее. Здесь ждали приема женщины, ходатайствующие о снижении налогов на домовладение, мужчины, которые просили освободить их от трудового призыва. Через час к нам вышел секретарь мэра. На груди у него сверкала эмблема его должности: топор палача, перекрещенный с посохом магистра – двойная власть, которой облечен мэр ради блага города. Секретарь провел нас еще одной мраморной галереей, затем в приемную мэра – и дверь за нами закрылась.

Мэр был одет в красный бархат, на груди у него висел такой же медальон, но гораздо больших размеров, на золотой цепи. Он то и дело касался этого медальона пальцами – навязчивый жест. И с мэром был магистр Скацз. У меня по коже мурашки побежали при виде человека, использующего магию ежедневно, а последствия своей деятельности перекладывающего на терновые бригады и городских детей, выковыривающих мелкие кусочки терна из щелей мостовых и каменной кладки для последующего их сожжения.

– Ну? – спросил мэр. – Так кто это?

– Джеоз, алхимик, – объявил секретарь.

– Магией от него разит, – буркнул магистр Скацз.

Я заставил себя улыбнуться:

– Это от моего прибора.

У мэра приподнялись брови – пушистые серые гусеницы на румяном лице. Усы короткие – детей у него не было. На щеке выступал старый шрам, стягивая рот в едва заметную улыбку.

– Магией занимаешься? – спросил он прямо. – Ты с ума сошел?

Я сделал умоляющий жест.

– Не занимаюсь, ваше превосходительство. Никак. Совсем. – У меня с губ сорвался нервный смех. – Я занимаюсь алхимией, она терн не призывает. Никаких дел у меня нет с проклятием Джандпары. – Нервничал я ужасно. – Палач вам не понадобится. – Я развязал мешок и стал вынимать части балантхаста. – Вот смотрите. – Я вкрутил один из медных концов в главную камеру. Развернул камеру сгорания, вздохнул с облегчением, увидев, что она перенесла путешествие. – Смотрите, – повторил я. – Я тут сделал кое-что, что понравится вашему превосходительству. Мне кажется.

Джайала рядом со мной закашлялась. То ли болезнь, то ли нервы, не знаю. Взгляд Скацза обратился к ней, задержавшись на детском личике. Мне не понравился этот взгляд, задумчивое выражение лица. Но я продолжал:

– Это балантхаст.

Мэр посмотрел на устройство.

– А больше похож на аркебузу.

Я заставил себя улыбнуться.

– Отнюдь. Хотя действительно использует огненные реагенты. Но у моего устройства совершенно уникальные свойства. – Дрожащими руками я нашел мяту, кору мелии, цветок лоры. Вложил их в камеру.

Скацз смотрел внимательно.

– Я вижу перед собой чародейство, милостивый государь? Прямо у меня на глазах? Без разрешения?

– Нет-нет…

Меня затрясло под этим взглядом. Я пытался зарядить балантхаст.

– Папа, вот, – подсказала Джайала.

– Да-да… хорошо. Спасибо, деточка. – Я набрал в грудь воздуху. – Понимаете, балантхаст уничтожает терн. И не только плети. Он бьет в самый корень терновника и отравляет его насмерть. Поставьте его в двух ярдах от главного корня – и он уничтожит больше, чем способна сработать целая бригада за полдня.