Чтение онлайн

– Превосходно...
– пробормотал Хэммонд, пока Лоретта рассказывала о достижениях Юджин на научном поприще. Длинный список ее наград привел его в настроение почти благодушное, и, откинувшись на спинку стула, он сказал:

– Что там еще есть хорошенького? Лоретта вскинула на него глаза.

– Хорошенького? Ты хочешь сказать - плохого? Хэммонд мгновенно насторожился:

– А что, есть и плохое?

– Как же без этого. Вот послушай, что она вытворяла в Теннесси. Ее рассказ подействовал на Хэммонда подобно ледяному душу. То, что Харви Дуббу удалось выкопать в закрытых архивах Службы охраны детства, повергло его в ужас. Вчера вечером Юджин сказала, что боится его разочаровать. Что ей было бы слишком больно объяснять ему все. Теперь он знал - почему.

Тем временем Лоретта убрала бумаги обратно в конверт и с торжествующей улыбкой протянула ему.

– Я предприняла и свое собственное расследование, - сказала она, - но мне, как и Харви, не удалось найти ничего, что связывало бы Юджин Кэрти с Петтиджоном. Если эта связь и существовала, то она для всех оставалась тайной.

– Вряд ли эта связь могла существовать, - произнес Хэммонд.
– Доктор Кэрти слишком порядочный человек, чтобы иметь что-либо общее с таким подонком, как Петтиджон. Так я думал до этого момента. Теперь мне ясно, что я ошибался.

Он взял конверт и спрятал его во внутренний карман пиджака.

– Ты чем-то недоволен?
– спросила Лоретта, от которой не укрылось его состояние; только истолковала она его не правильно.

– Нет, более полного отчета я не мог бы и желать, - совершенно искренне ответил Хэммонд.
– И я тебе благодарен. Ведь я знаю, чего тебе стоило собраться, и все-таки ты сделала это ради меня. Спасибо...

Он хотел встать из-за стола, но Лоретта успела схватить его за рукав.

– Что с тобой, Хэммонд?
– тихо спросила она.

– О чем ты?
– Он притворился удивленным.

– О чем?.. Я думала, ты будешь прыгать до потолка, а ты...

– Я же сказал: ты отлично поработала.

– К тому же мне потребовалось всего два дня.

– Да, Лори, ты сработала оперативно и качественно.

– Теперь тебе будет о чем поразмыслить, верно?

– Совершенно верно.

– Тогда почему у тебя такой вид, словно ты.., сердишься?

– Я сержусь не на тебя, а на себя.

– За что же?

– За что?..
– Хэммонд ненадолго задумался.
– Мне всегда казалось, что я умею разбираться в людях, но... Откровенно говоря, мне и в голову не могло прийти, что она способна на такое...
– Он выразительно похлопал по пиджаку, где во внутреннем кармане лежал конверт.

– Ты имеешь в виду Юджин Кэрти?

– Кого же еще?

– Значит, ты считал, что она невиновна? Что Смайлоу идет по ложному следу? Но, может быть, у нее есть алиби?

– Есть, но слабенькое. Ничто из того, что она говорит в свою защиту, нельзя проверить. Например, Юджин., доктор Кэрти утверждает, что в тот день она была на ярмарке в Бьюфорте. Но, по ее же собственным словам, никто не может этого подтвердить...
– сказал он, мысленно удивляясь тому, как легко дается ему ложь.
– В любом случае в свете добытой тобой информации ее алиби превращается в ничто.

– Я могла бы...

– Лори, - быстро перебил Хэммонд.
– У меня действительно был тяжелый день.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, и он сам это сознавал. Мрачная обстановка и спертый воздух забегаловки буквально душили его. Голова разламывалась от боли. Табачный дым ел глаза, но еще сильнее были ядовитые пары отчаяния и разбитых надежд, которые, казалось, витали под низкими сводами "Тенистой пещеры". Взгляд Лоретты был острым, как скальпель, он проникал ему в самую душу, и Хэммонд испугался, что она сможет увидеть там слишком многое.

– Завтра я пришлю тебе деньги, которые ты заработала, - сказал он, пряча глаза.

– Я сделала все, что было в моих силах, Хэммонд.

– Ты прекрасно справилась, - уверил он.

– Но ты надеялся на большее?

Он надеялся не на большее, а на совсем иное, но говорить об этом Лоретте Хэммонд не стал.

– Нет-нет, - поспешно сказал он.
– Твоих материалов вполне достаточно, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Я благодарен тебе.

Лоретта сжала его руку.

– Я могла бы попробовать покопаться в этой истории еще немного. Она явно старалась угодить Хэммонду, но он отрицательно покачал головой:

– Нет. Дай мне сначала разобраться с тем, что ты уже нашла. Впрочем, я уверен - этого достаточно. Если же мне потребуется что-то еще, я с тобой свяжусь.

Он чувствовал, что если пробудет здесь еще немного, то задохнется. Задохнется по-настоящему, без дураков, поэтому он почти вырвал руку из влажных пальцев Лоретты и, поблагодарив ее еще раз, поспешно выбежал из "Тенистой пещеры".

Хэммонд машинально провел ладонью по лицу. Его лоб был покрыт испариной, по спине стекали струйки пота, кожа была липкой и влажной.

Он и на улице не чувствовал никакого облегчения, хотя всего несколько минут назад ему казалось, что, как только он расстанется с Лореттой, мир снова станет таким же, каким он был до его визита в "Тенистую пещеру".

Отчет Лоретты поверг его в пучину отчаяния. Факты, которые она сообщала, уничтожили все надежды на благополучный исход дела. Хэммонд пережил самое настоящее крушение, в котором личного было едва ли не больше, чем профессионального.

Он не сомневался, что, когда Смайлоу узнает, что удалось выяснить Лоретте (а в том, что он это узнает, сомневаться не приходилось, весь вопрос был только в том - как скоро), он будет торжествовать в открытую. Стефи на радостях откроет бутылку шампанского, но для него и для Юджин это будет катастрофой.

Опасность разоблачения уже давно висела над ним дамокловым мечом, но еще никогда Хэммонд не ощущал так остро весь кошмар своего положения. Когда опустится меч? Сегодня? Завтра? Через неделю? Как долго он будет в состоянии выдерживать нечеловеческое напряжение, в котором отныне ему суждено пребывать? Как долго сможет он бороться со своей совестью?

Эти тягостные мысли завладели им настолько полно, что Хэммонд едва отдавал себе отчет, где он находится и что делает. О том, что ему может грозить опасность, он даже не думал; вместо этого Хэммонд прикидывал, выгонят ли его из прокуратуры или вовсе запретят заниматься юридической практикой. Последнее было весьма и весьма вероятно, но ему почему-то было все равно.