Шрифт:
Приглушённые звуки тягучего блюза висели в воздухе вместе с клубами дыма, пряча и так потерявшийся в темноте потолок. Их пытались разогнать несколько подвесных вентиляторов с тусклыми лампами, но лопасти вращались лениво, с неохотой, так что казалось, что они, наоборот, взбивали густой туман и хриплый голос Клэптона, делая их ещё гуще, а жёлтые лампы скорее подкрашивали сумрак, чем светили.
За отполированной стойкой из тёмного дерева стоял колоритный бармен с испанской бородкой и лихо закрученными густыми усами, пытающимися достать до надвинутой на глаза ковбойской шляпы. Одет он был соответствующе: рубашка в крупную клетку, кожаная жилетка, потёртые джинсы, ремень с огромной бляхой. В зубах его была зажата сигара, а изо рта плотными облаками вырывался дым и поднимался вверх. Бармен прислонился спиной к витрине, заставленной разнокалиберными бутылками виски, джина и текилы, и натирал стаканы, то и дело поглядывая на компанию из четырёх человек, что заняла самый дальний столик и вот уже часа два играла в покер.
Фишек на столе не было, зато были стопки свеженьких, гладких, будто только из-под печатного станка, сотенных купюр, с которых невозмутимо смотрел в потолок старина Франклин. Трое из них тоже курили: один дымил сигарой, второй трубкой, третий почти без остановки смолил длинные чёрные сигареты с золотым фильтром. Именно из-за этих ребят в этот день в баре было особенно накурено, но бармен замечаний не делал – пили они самый дорогой виски, причём уже уговорили вторую из пяти бутылок, что он прикупил ещё года четыре назад и так и не смог пропихнуть никому из посетителей. Шутка ли – двести баксов за бутылку… В общем, он изо всех сил старался не пропустить момент, когда они попросят следующую.
Да и, честно говоря, больше смотреть было некуда: за двумя другими столиками сидели завсегдатаи.
Ближе всего к стойке приземлился старый Джо. Он приходил каждый день в четыре часа и смотрел на беззвучно сменяющиеся в телевизоре картинки, не обращая внимания на происходящее вокруг и осушая одну бутылку «Миллера» за другой. Ровно в десять ноль пять он, словно в голове его звенел будильник, поднимался из-за стола и, покачиваясь и опираясь на подворачивающиеся предметы мебели, выползал наружу. Непонятно было, как он в таком состоянии каждый раз добирался до дома, но это была уже не проблема заведения. Возвращался на следующий день – и ладно.
За столиком у окна разместились две сильно накрашенные потасканного вида «девушки», которые свои порции виски умудрялись растянуть часа на три, в надежде, что найдётся дурак, который их угостит следующей. И, надо сказать, что находились: пара-тройка стаканов «крепыша» плюс полутьма превращали их во вполне достойные объекты ухаживаний для не особенно избалованных местных посетителей.
Девицы тоже, кстати, время от времени бросали взгляды на дальний столик в надежде, что на них обратят внимание, но четверо явно были из другой лиги. В их мире женщины наверняка были модельной внешности, с невидимым невооружённым взглядом мэйкапом и сумочками «Louis Vuitton» на плече, а не вот это вот всё.
Да можно было просто посмотреть в окно на четыре припаркованные машины (точнее, три машины и один байк) и понять, что местным «красоткам» ничего не светит. Вообще непонятно, как могли такие аппараты и, соответственно, их хозяева, оказаться в убогом баре в американской глубинке…
Первым припал к горячему асфальту белоснежный «Бугатти Широн», который даже стоя на месте, казалось, мчался вперёд, проглатывая километры и запивая их галлонами бензина марки «супер». За ним горой возвышался рыжий шестиметровый «Резвани Геркулес», рядом с которым «Рэм» бармена выглядел не таким уж и здоровым. Следом вальяжно расположился чёрный матовый «Роллс-Ройс Рэйс», впитывающий падающие на него солнечные лучи без остатка. Ну и последним стоял брутального вида винтажно-футуристичный мотоцикл со стальным некрашеным корпусом и прозрачным топливным баком. Ценника на нём, понятно, не было, но от него прямо-таки несло неприлично большими деньгами.
Один из четвёрки в очередной раз взял бутылку, налил всем на два пальца, опрокинул её над своим стаканом, но из горлышка тёмного стекла выкатились последние капли. Он слегка нахмурился и хотел было потребовать обновить, но не успел – стоящий на страже бармен уже подскочил к столику с полной бутылкой, отвинтил крышку и плеснул в стакан янтарной жидкости. Посетитель кивнул, сделал глоток, глубоко затянулся сигаретой, так что за раз скурил почти половину и чуть наклонил голову в сторону соседа слева, намекая, что тому пора бы уже что-нибудь сделать.
Сосед спешить не стал, пригубил виски, погладил подбородок, потом сгрёб стопки купюр в одну кучу и чуть отодвинул её от себя.
– Олл-ин, – сказал он.
Судя по кожаным штанам и «косухе», на спине которой красовалось рельефное изображение кого-то в безразмерном балахоне с хищно загнутой косой наперевес, именно ему принадлежал чудо-байк. Образ дополняла чёрная бандана и как будто бы совсем неподходящие ему «ленноны» с непроницаемыми стёклами. Как он что-то умудрялся в них видеть в царящей полутьме – загадка.
Конец ознакомительного фрагмента.