Аллигат
Шрифт:
Сцена в гостиной повергла «виконтессу» в лёгкий шок и заставила забыть о неутешительном выводе.
Венона, склонившись над Самантой, приводила её в чувство с помощью флакончика с нюхательной солью. Разбитая чашка и мокрый подол платья девушки сказали сами за себя.
Ольга поспешила к подруге, а Джеймс, к её удивлению, не проявил, казалось бы, положенного беспокойства к обмороку сестры. Он отошёл к окну и задумчиво уставился в него, щурясь от яркого солнечного света.
— Гроза идёт, — сказал он едва слышно, косясь на медленно приходящую в себя Саманту. — Домой бы успеть вернуться.
Встретившись с ним взглядом, Ольга опустила глаза. Откровенно тоскливый, он вызвал у неё жалость. Любил ли виконт Шэйлу по-настоящему? Неплохой ведь парень, да только не повезло ему встретить на своём пути виконтессу. Да и она, судя по всему, не была к нему равнодушна. Кто знает, быть может, будь эта пара вместе, всё у них сложилось бы наилучшим образом.
Обмахивая лицо Саманты книжкой-малышкой, Ольга усомнилась в её сознательном обмороке:
— Бледная какая, — разве получится побледнеть по заказу, когда этого требуют обстоятельства? Она бы, точно, не сумела.
— Ну, ну, — леди Стакей похлопала гостью по щекам, снова поднося флакончик к её носу. — Давай, девочка, приходи в себя. Не следует так сильно затягивать корсет. Бери пример с Шэйлы, — она глянула на талию дочери и без особых усилий кажущуюся слишком узкой. — Ты же во всём подражаешь ей, верно, детка? Тебе и раньше нужны были точно такие же игрушки, как у неё, платья, причёски, украшения, другое, более значимое. То, чего не купишь и не ук...
Саманта открыла глаза и, следя за ярким розовым пятном томика со стихами, замахала руками в поисках опоры. Маркиза поддержала её, а Ольга, отбросив книгу, схватила свою чашку с остывшим чаем и поднесла ко рту девушки:
— Выпей, миленькая.
Саманта отшатнулась:
— Спасибо, не нужно. Мне уже значительно лучше, — она часто задышала; румянец вернулся на её личико.
Венона сильнее сжала её предплечье, не давая встать. Заслонила её от брата и, приблизив своё лицо к её, тихо и ласково заговорила:
— Что же ты отказываешься разделить с нами питьё привезённого тобой целебного бальзама? Я вчера отнесла его нашему аптекарю. Знаешь, что он в нём унюхал?
Саманта рванулась в сторону в попытке встать, но женщина, оглянувшись на отрешённо отвернувшегося к окну Джеймса, лишь усилила хватку и ещё тише заговорила:
— Можешь ничего не говорить, маленькая мерзавка. Настой из порошка лавра хорошо тебе знаком. Правда?
— Ой, — вновь побледнела девушка. Обмякая и жалобно глядя на леди Стакей, плаксиво заговорила: — Я перепутала бутылочки. Маменька в свою добавила настойку лавра для расслабления нервов. Я взяла не то, да? Это мне от этого стало плохо? И голова кружится…
— А ещё настой лавра гонит мочу, — хмыкнула Венона, поднося к лицу Саманты томик лорда Байрона. — Это тоже твоих рук дело?
— А вам всем нехорошо или только мне? — заёрзала гостья, не обращая внимания на книгу.
Ольга вспомнила, как Саманта отказалась пить чай с бальзамом, когда привезла его ей. На что она тогда сослалась? Как и сегодня, что уже пила его дома.
— Всем плохо, — зашипела маркиза, — от твоей лжи. Я вижу тебя насквозь, негодница.
— Я не намеренно, — захныкала Саманта, высматривая фигуру брата у дальнего окна. — Простите, пожалуйста. Если бы всё было так, как вы говорите, разве бы я пила вместе с вами?
— Сказать тебе, что ещё бывает, если пить настой коры лавра? — не давала ей собраться с мыслями Венона.
— Маменька пьёт его ещё от… звона в ушах.
— Ты хорошо знала, что делаешь, — проигнорировала её слова леди Стакей. — Отвечай, письмо твоих рук дело? — махнула она книгой перед лицом подруги дочери.
— Какое письмо? — испуганно сжавшись, заныла Саманта. — Джеймс, — позвала она брата.
— Тебе уже лучше? — послышался от окна его голос. — Нам пора ехать. Собирается гроза. Ещё нужно успеть заехать к баронету.
Маркиза раздражённо развернулась навстречу мужчине.
— Ей и не было плохо, — заявила она не терпящим возражений тоном. — Лорд Роулей, пожалуйста, передайте леди Роулей, что я сегодня навещу её. Поведение вашей сестры выходит за все допустимые рамки приличий.
Он вздёрнул подбородок и сурово посмотрел на девушку:
— Саманта, что всё это значит?
Она, пугливо глянув на Ольгу, медленно встала и качнулась в сторону брата. Он подхватил её под руку:
— Едем! — отбросил носком сапога попавший под ногу осколок чашки.
Саманта повернулась к хозяйке дома:
— Простите, леди Стакей, что всё так вышло, — её глаза наполнились слезами. — Шэйла, прости, я не намеренно… Я в самом деле перепутала бутылочки…
— Счастливого пути, — холодно отозвалась Венона и, поджав губы, позвонила в колокольчик.
Ольга отошла к окну и наблюдала за отъездом брата и сестры. Скорее всего, ни одного из них она больше не увидит. На душе стало тоскливо-муторно.
Подошла «мама» и стала позади неё:
— Вижу, ты усомнилась, что она всё сделала намеренно.
— Не знаю, — обняла себя руками Ольга. Холодно не было, но пробежавший по спине озноб вызвал неприятную нервную дрожь. — Вы, в самом деле, были у аптекаря? Это он дал вам бутылочку с бальзамом?
— Нигде я не была, — усмехнулась Венона. — В ней не бальзам, а виски. Бутылочку я отняла у Селмы, когда та была уже пуста. Но запах лавра слышен до сих пор, — принюхавшись, женщина шумно втянула воздух. — Его ни с чем не спутаешь.
— А-а, поняла. Я её выбросила, а она, значит, подобрала, — не удивилась Ольга. Ей бы следовало догадаться об этом и вылить опасную смесь. А вот с Самантой самовнушение сыграло злую шутку.
Маркиза обняла дочь за плечи:
— Так и есть. Глупая женщина выпила всё быстро, не имея понятия, как бальзам употреблять правильно. Потом лежала и мучилась… — она наклонилась к уху Ольги и шепнула: — изошла кровью.
— Из-за лавра? Никогда бы не подумала.
— Из порошка коры лавра готовят настой, который убивает зародившееся дитя в утробе матери. Старое действенное средство. Каждая женщина знает.