Алмон
Шрифт:
У Сократа кровь застучала в висках. «Значит, Патриций не успокоился, ему мало смерти Аргона и Олавии, – подумал он, – неужели…» Сократ взглянул на Терру. Она смотрела на толстяка блестящими от страха глазами.
Патриций коснулся серой двери, и она стала приоткрываться. В помещении было тихо и темно, ни один из шаров почему-то больше не светился. Тонко вырезанных ноздрей Георга коснулась горьковатая мертвая атмосфера, и он брезгливо поморщился.
– Странно, – сказал Нэскей, делая шаг вперед, – головная боль, она прекратилась, совсем исчезла.
Прошел день, миновала ночь, наступило утро, ясное, чистое, умытое росами и снами утро. Сны тихо остывали в венчиках ночных цветов: эти нежные, бархатистые, будто чуть присыпанные свежим пеплом растения, променявшие солнечный свет на бледное, исполненное тайным сиянием свечение луны, закрывали свои прекрасные лепестки в плотные бутоны, становясь почти что незаметными, а вечером оживали вновь…
На Сатурне началась война. Словно по мановению волшебной палочки в злой руке красноглазого дирижера, сатурниане разделились на два лагеря: одни не желали признавать Ластению королевой, считая ее убийцей, пригревшей врагов и чужаков, а другие верили в ее невиновность. Начались бои. Дворец взяли в осаду.
«Будто череп сверлят… боль… она исчезла…» – промелькнуло в мыслях Патриция.
– Стой, Нэскей! Не входи! – крикнул Георг, но было поздно, из темноты вылетела рука с десятисантиметровыми когтями и схватила юношу за горло.
Терр-Розе почувствовала приближение опасности еще ночью. Наспех одевшись, она бросилась в покои Сократа. Толстяку не стоило долго объяснять, что к чему, он завернулся в покрывало и заторопился вслед за Террой. Они прошли в главную залу, где под портретом какого-то старого правителя находился пульт энергетической защиты дворца. Пульт покрывал толстый слой пыли, очевидно, им не пользовались с момента создания. Неловкими пальцами Сократ набрал код защиты, и через пару мгновений дворец окружила невидимая стена.
Сократ с Террой явственно, почти изически ощущали подступающую лавину опасности, она неслась, словно гигантский оползень. Решив не будить измученную Ластению, они подняли на ноги всех слуг, и те в спешном порядке стали превращать дворец в военный лагерь.
Выбрав время, Терра собрала всех до единого в главной зале и, погрузив персонал и придворных в полусон, создала защиту, препятствующую проникновению разрушительных волн извне. Точно так же она защитила свой разум, мозг Сократа и спящей Ластении.
Закончив, королева прошла в Деревянную Столовую и попросила бокал красного вина, лицо ее побледнело от усталости, тонкие пальцы чуть подрагивали. То и дело поправляя край сползающего с плеча покрывала, толстяк поплелся за нею, шлепая по полу босыми ногами. Подойдя к окну, Терра посмотрела в притихший сад, уже светлело небо.
– Сократ, – прошептала она, – молись всем богам, каких знаешь, чтобы все обошлось малой кровью.
Вслед за рукой из темноты появилось лицо, похожее на фрагмент кошмара: всклокоченные волосы падали на лицо полуволку, в спутанных прядях горели прозрачные до желтизны глаза. Патриций молча посмотрел в эти глаза, поверх головы сына.
– Отпусти его, Алмон, – ровным тоном произнес Георг, – отпусти, я прошу тебя.
– Мне нужна «лодка» и пусть никто не препятствует нашему уходу, – голос полуволка прозвучал спокойно, без выражения, словно он давным-давно отрепетировал эту фразу.
После долгой паузы Патриций ответил:
– Нет.
На светлом полу Деревянной Столовой подрагивали солнечные полосы. Стоя у центрального окна, Сократ с тоской смотрел на отдаленный дым пожарищ. Ластения держалась на удивление стойко, но ее угнетало бездействие и необходимость сидеть взаперти во дворце, не имея никакой возможности остановить безумие, охватившее Сатурн.
– Все это очень похоже на водопад, – задумчиво произнес Сократ.
– При чем здесь водопад? – Терра закончила обед и положила приборы на край тарелки.
– Ты когда-нибудь водопад видела?
– Конечно.
– А большой водопад?
– Да, видела.
– А очень большой?
– Ты издеваешься, что ли?!
– Тише, не шуми, сейчас объясню, почему вся эта ситуация напомнила мне водопад. Видишь ли, водопад – это такая шутка, когда огромное количество воды с ревом и грохотом падает с большой высоты в пропасть, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ни-че-го…
Толстяк отошел от окна и направился к столу.
– И это все философское сравнение?
– Если не понятна вся глубина этой метафоры, могу повторить еще раз.
– Прошу вас, только не начинайте ссориться, – попросила Ластения. – Сейчас необходимо придумать, каким образом остановить всеобщее безумие, что сделать для этого.
– Вот именно – что? – толстяк пододвинул поближе блюдо с холодными закусками и вооружился вилкой. – Что мы можем сделать, если у вас, милая королева, даже армии нормальной нет? Так, солдатики декоративные.
– Но у нас никогда не было в ней необходимости. Если бы на Сатурн кто-нибудь додумался напасть, нас бы защитил Марс, он же гарант Системного мира.
– Угу, а если б на вас напал сам Марс?
– Все равно бесполезно сопротивляться, ты же это знаешь. Может, все-таки обратиться в Совет Системы?
– С чем мы туда обратимся? У нас нет никакого внешнего противника, идет обыкновенная внутрипланетарная война, в такие вещи они не вмешиваются.
– Послушайте, – Терра закурила, – каким образом осуществляется столь масштабное воздействие на умы народа целой планеты? Это возможно сделать из Дворца?
– Из Дворца управляют межпланетными станциями, на большинстве которых расположены военные базы, – ответил Сократ. – И вот сейчас какая-то из этих станций манипулирует сознанием целого народа.
– Вот как… – Терра глубоко задумалась.
Ластения сидела за столом, глядя в окно, слуги были отосланы, тишину нарушало лишь чавканье Сократа.
– В таком случае ситуация значительно упрощается, – сказала Терр-Розе, стряхивая тонкий столбик пепла в пепельницу из желтого стекла. – Надо уничтожить станцию и кошмар прекратится.