Алмон
Шрифт:
– Ну, если всемирная… Возьму, пожалуй.
– Оплачивать будете наличными или карточкой?
– Наличными.
Рассчитавшись, Георг сунул записную книжку и футляр с ручкой во внутренний карман пальто.
Начал накрапывать скверный дождик.
– Ресторан «У Казанского», – вслух прочитал Георг и вошел внутрь.
Несмотря на обеденное время, в ресторане никого не было. Патриций вынул из кармана ручку с записной книжкой, сдал плащ с зонтом-тростью в гардероб и остался в строгом черном костюме-тройке и сияющей мертвенной белизной рубашке с серо-стальным галстуком, на котором светилась рубинами золотая булавка.
Владыка вошел в зал и занял столик у окна. Вытянув ноги в ослепительно чистых, невзирая на уличную грязь, туфлях, он пригладил рукой и без того безупречные белые волосы и посмотрел по сторонам. Спокойная обстановка без излишеств в серо-голубых тонах, столы с прозрачными стеклянными крышками.
– Меню, пожалуйста, – подошел к Георгу официант.
Патриций кивнул, раскрыл кожаную папку и принялся изучать названия блюд. Они ему ни о чем не сказали, тогда Георг взял наугад и еду, и вино. В ожидании заказа Георг раскрыл записную книжку на первой странице, вынул ручку из футляра и принялся рисовать затейливую рамку. Затем на странице появился схематично изображенный Сатурн. Пара-тройка уверенных тонких штрихов – и возникло лицо Ластении. Патриций тщательно прорисовывал, раскрашивал изображение, мягкие юные черты заострялись, становились резче, хищнее. Когда он закончил, узнать Ластению было уже практически невозможно.
Сатурн, наконец-то, приобрел свой прежний вид. Словно фениксы из пепла восставали разрушенные здания, заново строились дороги и мосты, сажались цветы и деревья. Оплакав родных и близких, унесенных этой бессмысленной войной, жизнерадостные сатурниане, не умеющие долго грустить, возвращались к своей работе и привычной жизни.
На вершине скалы в Бухте Аргона возвели необычную скульптуру: на ладони, будто бы вырастающей из скалы руки, стоял юноша. Его лицо было обращено к небу, а руки подняты так, словно он собирался взлететь. В каменных глазах юноши царили мир и покой, а каменному ветру отныне и навеки было суждено развевать его каменные волосы. «Скала Покаяния» – такое название получило это место.
Из года в год станут приходить сюда сатурниане, уверенные, что мудрый, благородный король Аргон и его сын принц Леброн слышат их просьбы и обязательно помогут осуществиться самым сокровенным желаниям. Со временем воздвигнут и Храм Покаяния, он будет разрушен во время войны в Системе и восстановлен заново… Но это произойдет еще очень и очень не скоро, а пока сатурниане клянутся, что никогда больше на их прекрасную планету не ступит грязный, окровавленный сапог насильственных смертей.
Еще раз убедившись, что на Земле не умеют делать ни хорошей еды, ни приличного вина, Патриций вышел из ресторана. Дождь усилился, Владыка раскрыл черный зонт.
– Георг Патриций! – услышал он вдруг вопль за своей спиной. – Владыка! Это вы! Вы!
Патриций скрипнул зубами и ускорил шаг, но кто-то упорно кричал на весь Невский и догонял Повелителя.
– Знакомьтесь, – сказала Анаис, – это Денис, Дэн, а это Терр-Розе, Ластения, Алмон и Сократ. Дэн, ты помнишь Сократа?
В гадко улыбающимся толстяке Дэн сразу признал того самого типа в мятом костюме, с которым он бегал по набережной и пачкался сажей, лазая по обгоревшей стене. Мужчина с волчьими глазами смотрел на Дениса без особого интереса, он просто рассматривал гостя. Красавица с гривой тугих черных кудрей изучала юношу сквозь полуопущенные ресницы. И лишь взгляд прелестной желтоглазой девушки светился открытым дружелюбным интересом.
Анаис усадила Дэна за стол между собою и Алмоном.
– Ты будешь что-нибудь? – спросила Анаис. – Здесь все очень вкусно, тебе обязательно понравится… ах, да, Терра, дай ему, пожалуйста, сигарету.
Царственная красавица протянула Денису длинную тонкую сигарету. Прикуривая, он заметил, как сильно у него дрожат руки.
– На вот, выпей, – посочувствовал Сократ и пододвинул Дэну бокал с вином, – и не забудь деньги в кассу внести.
– Вы… вы… извините меня за тот коньяк и все такое прочее, я ведь не знал. Чувствовал, что с вами что-то не то, вот и напрягался.
– Что со мной не то? – насторожился Сократ.
– Я не так выразился, – вздохнул Дэн, машинально теребя цепочку Универсального Переводчика. – Просто мне все время казалось, что вы совсем не тот, кем хотите казаться, вот и боялся, что вы как-то можете навредить Анаис.
– Я – навредить? Да ни за что на свете! Я самый безобидный из всех здесь присутствующих. А ты выпивай, не стесняйся, после Отстоя не помешает бутылка – другая.
Дэн сделал пару глотков ароматной янтарной жидкости, и тепло заструилось по телу, расслабляя и умиротворяя.
– Это что, вино? – удивился он.
– Ну да, а что такого? – Сократ вытер руки, скомкал салфетку из тончайшей ткани и бросил в свою тарелку с остатками соуса. Слуга немедля убрал грязную посуду и поставил перед толстяком чистый прибор.
– У вас тоже есть вино?
– А почему у нас его не должно быть?
– Ну… я думал, вино есть только на Земле.
– Да ты что? Хотя в чем-то ты прав. Такое плохое вино, как на Земле, есть только там. Готовите вы его по какой-то варварской технологии. Ластения, ты не знаешь, что сегодня на десерт вкусненького?
– Не знаю, – улыбнулась девушка. – Сказать, чтобы тебе сейчас принесли?
– Да нет, остальных подожду.
– И еще, – не унимался Дэн, – мебель, обстановка, посуда – все очень похоже на наше, как так может быть?
– Дэнчик, ну Земля же не в другой Галактике находится, все мы живем в одной Системе. У нас много и общего, и различного.
– Ну, всё, – усмехнулась Терр-Розе, – сейчас в течение пяти минут он объяснит тебе строение Вселенной.
В следующую секунду толстяк с королевой сцепились в словесной перепалке.