Чтение онлайн

Честное слово, у них весьма неплохо получалось!

Аленка, перед тем как заснула, уверила свою няньку — она непременно получит роль. Самую-самую лучшую!

Ира улыбнулась и спросила — какая же лучшая? Аленка зевнула и удивленно протянула:

—Лизоньки. И знаешь, почему?

—Самая большая роль? — неуверенно предположила Ира.

А потом долго смеялась. Оказалось — Аленка решила пристроить в артисты своего чудовищного Петюнчика.

В самом деле, чем не охотничий песик с чудным имечком «Сбогар»? Мол, Петюнчик настолько умен, так талантлив…

В последнем Ира ничуть не сомневалась. Этот незаконный сын черного терьера временами заставлял ее верить в переселение душ.

Вел себя, подлец, совершенно не по-собачьи! Чем частенько пугал Иру.

Оказавшийся вне конкурса Игорь Дудинов вполне недурно подавал реплики за Алексея, и Светлана Степановна удовлетворенно кивнула.

Последняя мужская роль, к искреннему изумлению Ирины, досталась Витьке Гончарову. Тут и его ужасный шрам не помешал.

Светлана Степановна сказала — она именно таким видит старого воина, бывшего рубаку Ивана Петровича Берестова. Серьезного, хозяйственного, ужасно упрямого, немного излишне жестковатого и прямолинейного. Недаром ближайший сосед называл его медведем. Да и пора Виктору хоть немного познакомиться с одноклассниками!

Услышав про медведя, ребята захихикали и возражать не стали. Гончаров по просьбе учительницы сварливо прочел:

—«Не твое горе — ее счастие. — И гневно громыхнул: — Что?! Так-то ты почитаешь волю родительскую?!»

Потом Виктор так грозно пообещал проклясть своего сына, а имение продать и промотать, что все дружно зааплодировали. Васька же Куцых прикрыл голову руками и пропищал:

—Не приведи Господь заполучить такого папашу даже временно!

Девятиклассники засмеялись. Васька встал. Поклонился в пояс Светлане Степановне и истово сказал:

—Спасибо, отвели беду!

На этом распределение мужских ролей закончилось, и класс притих, словно перед грозой. Девчонки побледнели и прятали глаза. Мальчишки с новым интересом рассматривали своих одноклассниц.

Раньше они как-то не очень обращали внимания на их внешность. Привычно считали Леночку Пименову — первой красавицей, Светку Зимину — редкостной язвой, Леру Крысину — отличницей и занудой, Таню Мишину — слишком умной и поэтому опасной, а Веру Александрову — ябедой и сплетницей.

Сейчас необходимо провести хотя бы первоначальный отбор на роль Лизы Муромской, а что девятиклассники о ней знали? Только одно — хорошенькая.

Пока мальчишки деликатно молчали, Светлана Степановна раздумывала, как начать самую сложную часть конкурса, Васька Куцых прервал напряженную тишину разочарованным воплем:

—Так нечестно!

—Ты о чем? — раздраженно спросила Светлана Степановна. Время урока неумолимо бежало, и каждая секунда была на вес золота.

—Как это «о чем»? — очень искренне возмутился Васька. — Под мужские роли вон сколько ограничений, только высокий рост полкласса, считай, срезал, а под женские?!

Куцых демонстративно обвел взглядом покрасневших девчонок и слезливо крикнул:

—Ни одной уродины, как выбирать-то?!

Девятиклассники расслабленно рассмеялись. Светлана Степановна шутливо погрозила Ваське пальцем и сказала:

—Поступим так. Те из девочек, кто категорически не хочет играть в спектакле, пусть встанут. Думаю, это проще, чем поднимать желающих.

И оказалась права. Потому что из тринадцати девчонок встали только двое. Остальные опустили глаза, но с места не двинулись.

Светлана Степановна кивнула:

—Прекрасно. Начнем с этого ряда, с первой парты. Каждая по очереди выходит ко мне с книжкой, мы на пару озвучиваем диалоги. Все внимательно следят, понятно? Затем класс выбирает. Напоминаю — никаких личных симпатий! Думайте о школе и новых компьютерах.

Класс согласно загудел. Светлана Степановна тяжело вздохнула и добавила:

—Девочкам! Основное условие — расслабиться и стать на время Лизой Муромской. Слегка легкомысленной, балованной, но с воображением и сердцем. Держаться естественно. Забудьте про зрителей!

Ира криво улыбнулась: легко сказать — забудьте. Хорошо еще, ее ряд последний, раз Светлана Степановна начала от двери. Хоть будет время присмотреться к чужим ошибкам.

Минут через десять девятиклассники начали хмуро переглядываться. Они поняли наконец, что имела в виду Светлана Степановна, когда говорила: внешность — это не все.

Нет, не сказать, что выходившие к учительскому столу девочки очень плохо читали. У некоторых получалось даже с выражением. Вот только… жизни в сценках ни капли!

Если бы ребята не слышали Васькину импровизацию и удивительно удачный монолог Гончарова, они бы и не заметили натянутости и искусственности в девчоночьих репликах, а так…

И двигались девчонки будто деревянные. Светлана Степановна говорила Ленке:

—Представь, ты идешь с кузовком в руке, мечтаешь о чем-то своем. Утро прекрасное, свежее, ты уже забыла о Берестове…

А Ленка шла словно на марше. Рукой размахивала, будто в ней не берестяной кузовок под грибы, а авоська с картошкой. И лицо у Ленки, как у куклы Барби — хорошенькое и пустое. Лишь в глазах страх, если присмотреться.

Светлана Степановна застонала:

—Пименова, вслушайся, какие божественные строчки: «Заря сияла на востоке, и золотые ряды облаков, казалось, ожидали солнца, как царедворцы ожидают государя; ясное небо, утренняя свежесть, роса, ветерок и пение птичек наполняли сердце Лизы младенческой веселостию…» И дальше — «…мало-помалу предалась она сладкой мечтательности»…

—Понимаешь, Лена, СЛАДКОЙ мечтательности! А у тебя будто живот внезапно схватило. Расслабься же, милая, мы тебя не съедим!