Чтение онлайн

—Но… но ведь я сказала, что буду у Тани!

—Танина мать никогда бы не позволила сидеть у них до десяти, — отрезал папа. — Если бы хорошо подумала, сама бы поняла!

Ира облизала пересохшие губы и с трудом выдавила:

—И как… теперь?

—Никак. Работай спокойно. Наташа говорила — ты прекрасно справляешься.

Такого Ира не ожидала. Она не поверила собственным ушам! Изумленно посмотрела на трубку, даже встряхнула ее и едва слышно прошептала:

—Ты позволяешь?

—Почему нет? — удивился папа. — Ты взрослеешь, я этому рад. Как и мама.

—Но… почему вы мне ничего не сказали?!

—Мама считает — это ты должна нам довериться.

Неожиданно для себя Ира громко всхлипнула. Папа встревоженно поинтересовался:

—Аленке совсем плохо?

—Ты… ты и это знаешь?

—Наташа упоминала, что девочка приболела. Бронхит, кажется.

—Да.

—Лучше не стало?

—Нет. Она… она…

Договорить Ира не смогла, только тихо, безнадежно заплакала. Папа торопливо воскликнул:

—Малыши частенько болеют, поверь мне!

Ира молчала. Она не знала, что на это сказать. И подумала — так всегда утешают. Мол, и с другими случается. Только от этого не легче. Для нее-то Аленка вовсе не «другие». Она единственная на целом свете.

Ира судорожно вздохнула. Размазала свободной рукой по лицу слезы и упрямо спросила:

—Па, я задержусь до вечера?

И вздохнула с облегчением, услышав короткое:

—Хорошо. Передавай от нас привет Наташе.

Папа положил трубку. А Ира еще долго стояла в коридоре и смотрела на молчащий телефон.

Ей никогда в жизни не было так плохо.

И так хорошо.

Ире вдруг показалось: она впервые разговаривала с папой на одном языке. И еще показалось — его отношение к ней изменилось.

***

К восьми часам Ира слегка охрипла. Она пыталась следовать совету Софьи Павловны. Хотела отвлечь больную Аленку.

Сначала читала Аленке русские народные сказки, одну за другой. Через час поняла — девочка совсем не слушает. Аленка лежала абсолютно неподвижно, и таким же неподвижным казался взгляд больших голубых глаз.

Куда Аленка смотрела? Что видела? На стене ничего интереснее книжных полок нет. Да и они находились в тени, свет настольной лампы на них не падал.

Рассказы о сегодняшней репетиции Аленку тоже не заинтересовали. И успех Петюнчика она восприняла как само собой разумеющееся. Едва шевельнула пальцами, когда пес пристроил ей под руку свою голову. Ире стало не по себе — настолько это не характерно для девочки.

Она потрогала Аленкин лоб, но температура держалась в пределах нормы. И не кашляла Аленка после растирания и ингаляции, Софья Павловна постаралась. Откуда же такое безразличие?

Не зная как расшевелить девочку, Ира начала рассказывать о себе. Про алое платье к выпускному вечеру, из-за которого она вначале прогуляла уроки, а потом поссорилась с родителями. О Тане Мишиной, это именно она обратила внимание на Наташино объявление в газете. О своем желании заработать деньги и купить платье назло отцу с матерью. Доказать им — они не правы. И о том, как познакомилась с Аленкой и нечаянно привязалась к ней.

Рассказ вышел путанным. Ира сама порой не понимала, куда ее заносит. Зато в нем было все.

Ее беспомощная ненависть к собственным родителям и многолетняя любовь к Сергею Стрепетову. Страстная мечта — вот уж глупости! — быстрее повзрослеть и ни от кого не зависеть.

А быть взрослой, как Ира недавно считала — это покупать себе любые тряпки, срезать наконец дурацкие косы и сделать мелирование. Бегать на дискотеки, ни перед кем не отчитываясь. И не выслушивать вечные нотации, как должно жить!

Теперь… теперь получается — все пустое. Алое платье наверняка уже кем-нибудь куплено, и Ире на это почти плевать.

Нет, платье чудесное, пусть Аленка поверит на слово! Ира мерила, оно неузнаваемо меняет ее, но…

Черт с ним, с платьем, лишь бы Аленка быстрее выздоровела!

Ира вздрогнула от неожиданности, когда Аленка крепко сжала ее палец. Помолчала немного и тихо спросила:

—Оно, правда, красивое твое алое платье?

—Правда. Оно… оно без плеч и… с разрезами. Почти… бальное. Как в фильмах.

Аленка нежно погладила ее руку и, — Иру буквально затопила волна облегчения! — улыбнулась. Посмотрела на письменный стол, где уже несколько дней без дела стояли в бокале ее кисти, и мечтательно протянула:

—Я тебя нарисую в нем. Оно будет алое-алое как… маки! Без плеч и с разрезами. И подарю тебе.

Аленка шмыгнула носом. Бросила взгляд на свою любимую акварель и едва слышно прошептала:

— Вдруг… все же мои краски волшебные!

Ира встревожено покосилась на ненавистную картину. Пытаясь перевести разговор, весело воскликнула:

—А знаешь, кто нас с Петюнчиком сегодня домой провожал?

Аленкины глаза вспыхнули от любопытства, но сказать она ничего не успела, раздался пронзительный звонок в дверь.

Ира с досадой пробормотала:

—Интересно, кого в девятом часу принесло? Софья Павловна обещала зайти только к полуночи…

Она хотела побежать в прихожую, но не смогла. Аленка мертво вцепилась в ее руку. Ира посмотрела на девочку и испугалась: она вся дрожала.

—Что с тобой? Болит что-то? Тебе плохо?

Аленка ничего не ответила. Ее личико раскраснелось, огромные голубые глаза лихорадочно блестели, а взгляд был устремлен на дверной проем.

Ира попыталась позвать Наташу, но лишь хрипло раскашлялась. Голос внезапно сел, она и сама себя толком не услышала.

Уйти от Аленки Ира не посмела. Лишь укутала привставшую малышку одеялом и поправила марлевую повязку на тонкой шейке.

И Петюнчик повел себя странно. Обычно он на любой звонок выскальзывал из комнаты и гулким лаем оповещал о госте, а сейчас и с места не тронулся. Уселся рядом с Аленкиным диваном и тоже напряженно уставился на дверь.