Альсара
Шрифт:
Азия уже была готова сдаться, и бежать к следующему надеясь, что там ей хватит места. Как непривычно для неё было происходящее. Раньше все парни наперебой готовы были пропускать её вперёд или уступить своё место. Но никто сейчас этого не делал.
— Не успеем. Всё равно не успеваем, — сказал Боск и схватил за створки люка.
Азия никогда не видела, чтоб Боск так напрягался, он вложил всю силу и душу в этот жим. На рубахе у него оторвалась пуговица, на лице и бицепсах вздулись вены. Он словно оторвал друг от друга створки задраенного люка, вызвав искреннее удивление даже у солдат гарнизона. Вот куда пошла вся сила, заработанная годами тренировок. Но, открыв люк, вместиться он не смог. Люди действительно запаковались битком. Солдаты гравитона хотели бы, но не могли ничем ему помешать, так как были сами впрессованы. Один из них тихо ругал себя, что не успел взлететь.
Боск сунулся и попробовал протолкнуться плечом, но не выходило. Тогда он сильной рукой схватил Азию, которая проявляла нерешительность.
— Ты готова?!
Боск силой, впихнул её в гравитон, словно запаковал безвольную и не сопротивляющуюся девочку в ноги людям.
— Ты хорошо упаковываешься! — Такая была последняя шутка Боска.
— А ты полетишь со мной, — скорее утвердительно, но с вопросительной интонацией произнесла Азия.
— Я полечу следующим рейсом, — сказал Боск, захлопывая шарнирный люк.
— Ай! Похоже, мне сломали щиколотку. — Вскрикнула Азия, когда дверь закрылась, на глазах невольно выступили слёзы.
Она не могла нащупать своё тело. Оно было, словно так далеко от неё и принадлежало другим людям, положение которых мало отличалось от её собственного положения. Одна рука была у Азии, а другая безнадёжно застряла. Азия протянула свободную руку и поврежденной ножке и, прикоснувшись, ощутила боль. Вывернувшись, как могла, она ведь была довольно гибкой, девочка уперлась глазами прямо в иллюминатор на полу.
Азия с трудом переносила чужое присутствие, особенно такое близкое, чужое дыхание. Чужие руки явно шарили по её телу. Но она понимала, что такое незавидное положение не имеет альтернатив. Сначала хотела попросить, чтоб её не трогали, а потом решила, что ладно пусть трогают, и промолчала. Сознание глушила болящая щиколотка.
И вот, наконец вымученный гравитон поднялся в воздух. В иллюминатор Азия чётко увидела через локон своих светлых волос мечущихся по полю людей. Обречённая толпа навалилась на последний гравитон, тогда штурман гравитона поднял его в воздух и уже на высоте закрыл все люки.
Азия видела, отдаляясь, дядю Боска, он стоял посредине, не поддаваясь панике, словно провожал её и никуда не собирался. Вроде бы это она уезжает, а он остаётся. И тут она вспомнила его слова, что второго рейса не будет, приближается новый шторм, мощнее прежнего. Боск уступил ей своё место. Девочка попыталась махать ему на прощание, но не могла освободить руку. Скоро Боск удаляясь, превратился в точку, но ей казалось, что она до сих пор его видит там вдали.
Азии стало так горько на душе, что она бы заплакала, если бы не потеряла сознание от боли в ноге и спёртого воздуха.
Команданте Райан Маршал, находился в подобном согнутом полулежащем состоянии. Очки мобильной связи наполовину сползли, и он отдал приказ просто на слух.
— Немедленно запустить озон из двигателей в салоны, чтоб никто не задохнулся… — При отдалённом видении можно было разглядеть, что Райан управлял гравитоном, пытаясь разглядеть хвостовую дорожку впередиидущего гравитона в полузакрытое лобовое стекло.
На лице Райана не было и следа озадаченности, словно так и планировалось, так и должно было быть. Он вроде даже напевал песенку, находя много смешного и забавного во всём происходящем. Команданте такое положение ничем не удивляло, скорее забавляло. Конечно, ведь нормально летать все могут, но так ведь куда интереснее.
— Приказываю никому не терять сознание, а то пустим нашатырный спирт по салону. — А потом добавил. — Приказ касается только гвардейцев гарнизона, остальные — вольно…
Позади уже свирепствовал шторм. Языки пламени и раскалённой горной породы так высоко поднялись, что их дыхание словно обнимало последний гравитон в группе.
Клин гравитонов, словно стая беременных уток летел назад, на север…
Райан напрягся, высвободил руку и поправил видеоочки, потом переключил на них видение носовой камер гравитона. Теперь можно было расслабиться, и дать заслонить передний иллюминатор.
— Конкурс, который мы объявляли в силе, — Снова загружал связь видеоконференции Маршал, — побеждает та команда, в салоне которой будет больше человек, мужчины, женщины и дети считаются одинаково. — Райан помолчал, а потом добавил, — И ещё. Можно управлять гравитоном через видеосвязь, подключив переднюю камеру к очкам видеоконференции, — но судя по одобрительному отзвуку, все уже так и сделали, — Ну ладно как хотите, всё равно это я придумал, только после вас.
Шторм оставался далеко позади, а впереди развёртывалось лазурное небо с серебристыми облачками. Жаль, что Азия не могла насладиться этим прекрасным видом. Она до этого никогда не каталась на гравитоне, это был её первый опыт. И то без сознания. Но это даже лучше, чем плакать и переживать.
Они летели, летели и летели над бескрайними песками, бездонными пропастями, озёрами жизни, солевыми ловушками, полями, заросшими густой и высокой зелёркой, оставляя позади сопки Альсары, на которых и случилась эта трагедия.
Долина Лакаи.
Флагман Омикрона.
Освежающий легкий ветерок нежно забирался под белоснежное пушистое покрывало, не давая Азии досмотреть последние сновидения. Девочка, улыбаясь, неохотно повернулась набок, всё никак не решаясь открыть глаза. Она абсолютно не ощущала дискомфорта — лишь мягкость и воздушная морозная свежесть, граничащая со сладким утренним сном.
Внезапно ее помыслы пробудились, и какая-то неведомая черная тяжесть спустила ее с небес на землю. Светлая улыбка мгновенно сменилась напряжением. Девочка, пробуждаясь ото сна, словно стала другой.
Азия всё ещё боялась раскрыть глаза, словно боясь той правды, которую она увидит и которую вспомнит. Там во сне всё было прекрасно. Она практически не помнила, как её вынесли из гравитона и уложили в палатке. Внезапно что-то чёрное и тяжелое опустилось в её сердце, а из краешков закрытых глаз стекла слеза.