Чтение онлайн

Сколько так пришлось лежать в темноте, но заснуть не удавалось из-за дискомфорта и изредка вспыхивающего как молния яркого света. Хотя спать очень сильно хотелось.

"Зачем надо из меня выбивать какие-то показания, я ведь абсолютно невиновна?" Такие вопросы занимали её в камере. Внезапно очередной раз загорелся яркий свет, и послышались достаточно грубые голоса, со всех сторон. Похоже, угрозы следователя были реальностью, у Азии сердце чуть не остановилось, это была мужская тюрьма.

Десятки заключенных не могли не заметить свою новую соседку. Её сразу начали засвистывать, ей кричали. Девочка лишь беспомощно прижалась к койке, не желая ни отвечать, ни подниматься, надеясь, что они скоро устанут.

"Хорошо, что это камера одиночка", — думала она про себя. Кто-то начал ломится через решётку, при этом все громко смеялись и говорили столько непристойностей на несчастную девочку.

Ей казалось, что вот-вот и решётка разломается, а что будет потом, не хотелось даже думать. Чья-то рука просунулась через решетку и грубо схватила девочку за плечо.

— Давай проиграемся детка. Ты удовлетворишь всех через решётку и можешь спать спокойно. — Сказал мерзкий грубый голос.

Азия страшно испугалась, ей удалось выкрутиться только благодаря великолепной гибкости. Испуганная она упала на пол и прижалась к нему спиной.

Грязные руки заключённых просовывались через все стены-решётки. Это была ужасная картина. Азия сидела, опираясь сзади руками о бетонный пол. Она больше всего боялась возвращаться на кровать.

— Ну пожалуйста, ведь вы же тоже люди, у вас тоже есть матери, жёны и сёстры, зачем вы себя так со мной ведёте, оставьте меня в покое, — столько неподдельной жалости к себе было в этих словах.

Но в ответ кто-то плюнул и попал девочке в лицо. На это разразилась целая волна смеха, а её продолжали называть всякими непристойными словами. Азия очень обижено и растеряно вытерлась, как ей хотелось, чтоб это быстрей закончилось. Но сейчас в неё с криком "Подмойся…" вылили целое ведро, и, судя по запаху, лучше б это были помои. Азия сидела посреди комнаты, на своих пяточках опираясь на коленки, и всю ночь хныкала от жалости к себе, ей жутко хотелось спать. Но ещё больше ей хотелось куда-нибудь исчезнуть из этого места.

В более "мужском" коллективе она ещё ни разу в жизни не оказывалась.

Через несколько часов, казавшиеся девочке бесконечностью, её полностью деморализованную, жутко уставшую от ночи, проведённой в постоянном напряжении, отправили в душ, чтоб она могла привести себя в порядок. А потом вывели на очередной допрос. Теперь она была готова подтвердить всё, что ей скажут. За всю ночь она даже не сомкнула глаз.

Пришлось долго идти по ярко-освещённому коридору. Азия себя уговаривала, что сейчас просто тяжёлое время и его надо хоть как-то пережить, но со слабостями своего тела она не могла не считаться. Девочка улыбалась, но глаза, уставшие от бессонных ночей, слипались. Казалось хуже уже некуда и эта мысль, как ни странно, радовала. Немножко усталого величия в ней всё-таки присутствовало. Не потому, что она хотела иначе себя показать. Просто без надменности это была бы не Азия. Аристократизм был в её крови. Девочку усадили в хорошо освещённой комнате на неудобную деревянную лавку.

Азия больше не делала попыток не подчиниться, но всячески демонстрировала непокорность. Кажется уже в зале суда она долго и безуспешно пыталась не уснуть. И когда она уже видела свой первый сон, послышался голос.

— Встать, суд идёт.

Азия неизвестно почему встала, опасаясь ослушаться, помня о возможном возмездии.

— Разве можно проводить суд ночью? — Внезапно заметил по существу её почти уснувший рассудок.

Но суд, словно не слышал её затихающего голоса.

— Азия Биара, ты обвиняешься в рейдерстве, проникновении в Омикрон и нападении на офицера гвардии гарнизона. — Судья заметно поставил акцент на слово "Ты" вроде это судебный обычай в презрении подсудимых.

— Можно я кое-что скажу, я ни в чём не виновата, ни к чему не причастна, — внезапно попыталась перебить судью Азия.

— У вас будет время высказаться, — остановил её судья и его голос стал более жестким, — если Вы ещё раз позволите себе встрять, то суд будет проводиться без Вас.

— Хорошо, — мягко и мило улыбаясь, согласилась девочка. Для неё этот суд был самым мелочным и даже немного смешным испытанием за последние пару дней.

Азия чувствовала себя униженной и грязной, поэтому, наверное, все органы чувств отключились, чтоб она могла спокойно не брезговать, хотя бы собой. Глаза сами собой слипались, и она не могла так долго удерживать внимание. Словно холодным душем был для неё приговор.

— За рейдерство, насилие над мирными гражданами и посягательство на наш уклад жизни — крайняя мера наказания — расстрел на соляных топях, — Азия услышала и поняла только слово "расстрел", больше понимать ничего было и не надо. Желание спать, как само собой ушло, но паники не наблюдалось. Азия успела только посмотреть своими широко раскрытыми глазами на судью, пока на неё надевали наручники и выводили из комнаты суда. — Приговор окончательный и больше суд это дело рассматривать не станет.

"Странный суд и странная судебная система в этом Омикроне", — думала про себя Азия.

"Но откуда мне знать каким он должен быть". Многое здесь напоминало маскарад и это на интуитивном уровне смешило девочку. Если бы не реальность всего, что произошло.

"Я ведь даже не успела никому здесь причинить зла, а меня хотят…", — Азия усилила дыхание, она помнила, что выдержка и управление эмоциями её главное оружие. Азия умела взрываться быть несносной, капризной, но это было лишь её маленькими хитростями, даром управления людьми.

"Пусть те, кому надо, думают о ней то, что надо, а она добьётся цели", — но вот сама она свои эмоции контролировала. Правда иногда заигрывалась. Но ничего с кем не бывает, а сейчас…

Её привели к одиноко стоящему каменному зданию. Там было сыро и мрачно, но можно было зажечь свет. Девочка ещё не могла прийти в себя после случившегося, она пыталась собраться с мыслями воспользоваться нужным моментом, но этот момент всё никак не приходил. Всё, что ей удалось, это стянуть у охранника ключ от камеры, старый фокус, которым она владела ещё с детства. Но в детстве у неё не было такого великолепного тела и таких невинных глазок, чтоб решать любые вопросы. А сейчас такие дела казались вообще мелочью.