Чтение онлайн

– Вы намекаете, что я помогаю мужу обобрать собственного отца?! Вы на стороне Нины, видимо?! Она никак не может смириться с тем, что родительская квартира достанется сыну сестры, а ей – комната на окраине.

– Нет, вы бережете имущество супруга, и это совершенно законно и всячески похвально! – Александра не удержалась от язвительного тона. – Непонятно другое: зачем вы ввели свекра в заблуждение относительно места, где познакомились в Париже с Иваном? В том театре ни о нем, ни о вас никто не слышал.

Ирина, против ожиданий, не смутилась. Лишь чуть запнувшись, она ответила, глядя прямо в лицо художнице:

– А какая разница? Не все ли равно, где горе мыкать. Встретиться и работать мы могли где угодно.

– Но зачем лгать старику?

– Вами проделана большая работа по просьбе этих двоих, я вижу, – с усмешкой ответила Ирина. – Но теперь Виктор Андреевич в ваших услугах не нуждается. Ему нужен хороший врач и… сын! А Иван точно приедет.

– Да… – Александра уже с трудом выдерживала устремленный на нее взгляд – торжествующий, ясный, в котором не читалось и тени вины. – Вы ведь получили справку в церкви? Иван все-таки крещен там?

– Как выяснилось, нет! – Ирина повела плечами, словно стряхивая невидимую накидку, накинутую на плечи. – Да это уже и не важно.

– Конечно, важно другое… – медленно проговорила Александра, доставая из кармана сумки сложенный лист бумаги и разворачивая его. – Важно и интересно другое: как вы можете быть женой человека, который умер в младенчестве?

Реакция была мгновенной: Александра все это время следила за лицом молодой женщины и потому успела увидеть, как раздулись и опали ноздри, искривился рот, померкли торжествующе блестящие глаза.

– Какой бред! – придя в себя, ответила Ирина.

– Отчего же? Нам с вами выдали одинаковые справки, полагаю. Так что вы уже знакомы с подробностями семейной истории… вашего мужа, скажем так. Скажите, а он действительно существует? То есть, я не ставлю под сомнение, что есть некий мужчина из плоти и крови, его даже видела соседка, он намеревается сейчас приехать из Парижа… Удивительно, что его существования не отрицает даже Нина, а уж она-то в курсе всех семейных дел! Но… кто он? Ведь он – единственный наследник?

– Разумеется, Иван – его сын! – с негодованием ответила Ирина.

– Прочтите.

Но молодая женщина не протянула руки, чтобы взять предложенную ей справку из церкви.

Подождав несколько секунд, Александра вновь убрала бумагу в сумку.

– К чему ее читать? – произнесла художница. – Вы и так знаете, что там написано. Мне интересно другое: неужели вы, если пошли за этой справкой, и впрямь ничего до сей поры не знали?!

– Да о чем?! – На этот раз на лице Ирины было написано настоящее страдание, в голосе слышался бессильный гнев, какой, бывает, человек ощущает перед непреодолимыми обстоятельствами.

– О том, что ваш супруг – самозванец, скажем, – ответила Александра. Смятение собеседницы, которое та выказала, наконец придало художнице уверенности. – Иван, сын Виктора Андреевича и его супруги, – мертв, и об этом сказано в справке. Быть может, ваш свекор лишился способности отличать правду от лжи, и теперь Нина морочит ему голову наравне с неким мужчиной, с которым они сообща решили разделить наследство старика? Может быть, они только манипулируют вами? Вы-то сами разве понимаете, что происходит? Если бы понимали, не пошли бы в церковь за справкой, разве не так?! Я же видела, как вы были изумлены, когда прочли ее!

– Эта справка не играет совершенно никакой роли, – после паузы произнесла молодая женщина. – Вы придаете всему этому слишком много значения. Раз уж вы взялись разоблачать мошенников и аферистов, не мешало бы вам помнить, что у них тоже должны быть имена и документы. Для получения наследства, в частности. Так что, не сомневайтесь, нотариусу будут предъявлены все документы, которые подтвердят, что Иван – сын Виктора Андреевича! В том числе, его свидетельство о рождении.

– Поддельное? – Александра чувствовала, как гневная судорога перехватывает ей горло. – Где будет сказано, что Иван Викторович Гдынский родился в январе восемьдесят третьего года?

– Зачем? – пожала плечами Ирина. – Самое настоящее. И дата рождения там другая. Иван родился в декабре того же года. Двадцать четвертого декабря – раз уж вы так интересуетесь жизнью нашей семьи. – И добавила, пользуясь тем, что обескураженная Александра не нашлась с ответом: – Что тут непонятного? Их мать родила двоих сыновей в течение одного года! Они с покойным братом погодки, вот и все! Но Иван ничего не знал о том, что у него был брат… До самого последнего времени. Потому и послал меня в церковь, чтобы я навела справки. – И, торжествуя победу, добавила: – Да неужели вы думаете, что Нина не разоблачила бы меня в тот миг, как я появилась здесь, на пороге квартиры, если бы Иван не был настоящим сыном Виктора Андреевича?! А сейчас я прошу вас уйти: мне снова надо ехать в больницу, отвезти кое-какие вещи свекру.

Оглядевшись, молодая женщина взяла с кресла книгу и громко захлопнула ее, отчего из ветхого корешка на паркет посыпалась струйка рыжей трухи. Затем, демонстративно повернувшись к Александре спиной, принялась сворачивать клетчатый плед, висевший на спинке кресла.

– Ох, и хороша! – Этими словами встретил ее Стас, с которым Александра столкнулась на лестнице, едва войдя в дом. – Никто не помер?

Она была так растревожена, что едва обратила внимание на приветствие внезапно вернувшегося соседа. И только поднявшись по нескольким ступенькам, обернулась и без особого интереса спросила:

– Что-то ты вдруг рано объявился? Собирался вроде исчезнуть основательно!

– Да понимаешь, – с натужным смехом ответил Стас, – приятель вдруг все переиграл. Мы собирались вместе работать над одним проектом, для гостиницы, а он захапал все себе, меня согласился просто пустить в сараюшку, отдохнуть. А просто так прохлаждаться в Черногории и дышать чистым воздухом я не стану, сама знаешь! Здоровье мне поправлять ни к чему, его уже нет! – Он коротко хохотнул, словно гордясь своей беспечностью. – А сезон на носу, вот сейчас весь снег сошел, многие станут памятники заказывать. Хотя обрыдло все это кладбищенское великолепие, но что делать… Никто меня, кстати, не спрашивал?