Чтение онлайн

– Дурнее обычного, а этим много сказано… – уныло ответила Ирина. – Мне так неудобно вас просить, но если бы вы согласились приехать к нам прямо сейчас… Это в центре, неподалеку от вашего дома.

– Я сейчас не дома, но… Хорошо, – согласилась Александра. – Я приеду.

Мысль о пожилом больном человеке, которого требовалось успокоить, неожиданно переплелась у нее в сознании с мыслями об отце. Всю зиму она боялась худшего, и вот теперь, когда опасность миновала, исчезла, как дурной сон, Александра боялась ненароком навлечь ее снова – хотя бы отказом в помощи…

– Приедете? В самом деле? – недоверчиво переспросила Ирина. – Я вам очень благодарна… Только что вы скажете? Мы не условились, как следует…

– А что вы сами ему рассказали?

– Посылка упакована и ждет, когда ее перевезут в Москву, что же еще… Давайте я вас представлю как жену того человека, который привезет посылку! – осененная, с воодушевлением воскликнула Ирина. – Это будет самое надежное!

– Нет, мне это как-то не по душе, – замялась Александра. Она не могла понять, чем ей претит такой вымысел, но сама мысль называться чьей-то женой вызывала у нее отторжение. Груз двух несчастливых браков не позволял ей фантазировать на эту тему.

– Ну что же тогда… – озадачилась Ирина. – Может, вы просто знакомая этого благодетеля? Были там, на Урале, в командировке и он попросил вас сообщить, что задержится по болезни?

– Мне что-то кажется, это недостаточно убедительно. – Художница все еще сомневалась. – А если ваш свекор попросит телефон этого неведомого благодетеля? Почему бы им не созвониться и не поговорить напрямую? Зачем еще какой-то посредник в виде меня? Наверное, разумнее договориться со скульптором, которому я отдала нишу в работу. Он сможет сказать вашему свекру пару слов по телефону, что болен, скоро приедет, а ниша в порядке…

Ирина мелодично, неожиданно весело рассмеялась:

– Ну что вы, это ни к чему не приведет! Виктор Андреевич совершенно глух! Последние два года он не слышит вообще ничего, зато отлично приноровился читать по губам. Чтобы поговорить, ему нужно видеть лицо собеседника!

– Хорошо, – смирилась Александра. – Пусть будет по-вашему, пусть я буду знакомая того человека.

Записывая адрес, она ощущала внутреннее сопротивление. Ей предстояло лгать, лгать много, а это противоречило блаженному, умиротворенному настроению, в которое она было погрузилась.

«Почему мне не удается побыть счастливой хоть недолго? – думала художница, спускаясь в метро. – Как только я почувствую радость, ощущу гармонию своего существования, скажу себе, что все наконец хорошо – как тут же является неприятность, да еще крупная!»

Ей претило вмешиваться в дела незнакомой семьи, но ситуацию нужно было спасать. Стас по-прежнему не отвечал на звонки, и Александра поклялась себе, что эта выходка обойдется ему куда дороже оставленных им денег.

И впрямь, заказчица жила неподалеку от того места, где обитала сама художница. Старинный серый дом в Кривоколенном переулке находился в пятнадцати минутах ходьбы от вымершего особняка, где располагались мастерские.

Ирина ждала внизу, у подъезда. Завидев приближавшуюся женщину, она бросилась к ней:

– Я вышла навстречу, чтобы вас предупредить! Пожалуйста, обязательно скажите им, что вы видели нишу и с ней все в полном порядке!

– Им? – переспросила неприятно удивленная Александра.

– Да, он потребовал позвать эту… Нину, – лицо Ирины исказила гримаса отвращения. – Без нее отказывался разговаривать.

– И вы не могли возразить? – Александра следила, как тонкие, подрагивающие пальцы молодой женщины нажимают кнопки на кодовом замке подъезда. Дверь с писком открылась, Ирина нетерпеливым жестом пропустила художницу вперед.

– Что толку возражать? – буркнула она, входя вслед за гостьей в подъезд. – Эта проходимка своего влияния на свекра ничуть не утратила. Приходит как к себе, ведь он сам ее зовет. Препятствовать я не могу, у меня нет права голоса… Знали бы вы, что я от них терплю! Если бы не Иван!..

В неярком свете ламп, освещавших просторный, окрашенный бледно-желтой краской подъезд, лицо Ирины казалось особенно уставшим, даже изможденным. Теперь Александра дала бы ей не меньше сорока.

– Второй этаж, – опережая вопрос, произнесла Ирина. – Держитесь, не давайте себя сбить. Они что-то подозревают, кажется. Говорите спокойно, будто вас ничто не волнует.

«Меня и правда ничто не волнует! – заметила про себя художница. – К счастью…» Поднявшись на второй этаж, Александра вслед за Ириной остановилась перед старинной двустворчатой дверью, обитой черным потертым дерматином. Ирина потянула на себя одну створку и вошла в квартиру. Александра последовала за ней.

Обширная прихожая встретила вошедших женщин настороженной тишиной. Под высоким потолком, беленным последний раз лет двадцать назад, покрытым тут и там рыжими следами протечек, горела пятирожковая люстра. Пыльные, узкие желтые плафоны, овеваемые дрожащими нитями паутины, источали густой, как подсолнечное масло, свет. Ирина молча, с сердитым, разом застывшим лицом разделась и, взяв у Александры пальто, повесила его на крючок старинной вешалки, увенчанной отполированными оленьими рогами.

В прихожую выходило несколько дверей, но лишь одна была открыта. Туда они и вошли.

– Вот, – сказала Ирина, прикасаясь к локтю своей спутницы. – Я ее привела.

Обращалась она к щуплому пожилому мужчине, сидевшему в глубоком кресле, спиной к окну-эркеру. С одной стороны кресла высилась пыльная пальма с косматым стволом. С другой стояла женщина лет пятидесяти, как навскидку предположила Александра.

– Вы хотели с ней поговорить, – продолжала Ирина, глядя на свекра. – Вот, человек ради вас приехал, на ночь глядя.

Она говорила громко, сильно артикулируя, чтобы облегчить задачу чтения по губам, как догадалась Александра.