Чтение онлайн

Надо было отдыхать и думать. И, похоже, то, что он рассказал о чужаке, навело и других сородичей на разные думы. И, к счастью или к горю, среди них было немало мыслей и о том, что чужак может быть способом избавиться от этих и, возможно, и других кадавров и сделать лес безопаснее, но может быть и очередной причиной новых бед.

День сменился вечером. Свет солнца стал угасать и влажность - нарастать. Сменились голоса птиц, оглушительно запели свою специфическую, приходящуюся не всем по вкусу, надрывную, оглушительно громкую песню лягушки. Двуногие соседи с другой стороны леса подняли очередной вечерний шум и звон. Затем люди ненадолго перестали шуметь. Вечернее всё стремительнее сменялось ночным.

Расса разбудили звуки драки и ругани. И на этот раз, как оказалось, виноват в драке был он. Пара спорщиков о том, нужно ли просить чужака и что ему дать за это от слова перешла к делу. Барсуки шумели и трепали друг другу шкуру. Увы, но с разрастанием социума причин для выяснения отношений стало куда больше, и от этого было пока ни куда не деться. Разнимать спорщиков ни кто не пытался, зато досталось потоков гневного недовольства и невольному невольнику, связавшемуся с очередным чужаком. Его мнения особо не спрашивали, но он влез, давя на то, что гиблые УЖЕ вышли из старой части леса и однажды доберутся и до их нового убежища и что, если не решить корень проблемы - то хоть сократить их численность всё равно надо...

Кончились споры и разъяснения тем, что Расс, лишившийся некоторого количества шерсти, поплёлся прочь от холма, а вслед за ним увязались шестеро молодых барсуков, таща что-то съестное или, по их мнению, полезное. Поплелись смотреть на чужака, но смотреть на диковинку они бы пошли и без провожатого, с той лишь разницей, что, в последнем случае, неизвестно: куда бы их завели носы и смогли бы они унести оттуда лапы и прочие части тела при себе и целыми. Более молодые, более любопытные и ещё не столь наученные горьким опытом, что не стоит лезть, куда не надо. И если чужака не разбудили орущие лягушки и залезшие погреться, когда стемнело, и температура спала, местные пресмыкающийся - разбудили его взгляды семи пар глаз местных жителей, нашедших его по отголоскам запахов.

Такое внимание он просто не мог не ощутить, а потому резко открыл глаза. Маг чувствовал себя уже посвежевшим, набравшимся сил и сытым, ибо перед тем, как заснуть, он смог-таки собрать всю силу воли, души и тела, чтобы приготовить что-то съедобное из того набора вчерашних трофеев, что требовал обработки на огне.

Но всё-таки он был несколько удивлен тому, что вернулся его знакомый, тем более, не один, а с шестью своими товарищами. Это невольно навело искателя артефактов на мысли, что либо он каким-то образом вызвал лишнее ненужное беспокойство и проблемы у этого народа, либо Расс рассказал своим сородичам о нём, из-за чего оные решили полюбоваться на двуногое существо. Гадать, впрочем, не было смысла - всё и так вскоре должно было стать ясно.

Шестеро из семи кинулись врассыпную, стоило предмету любопытства продемонстрировать, что он их заметил. Более крупный, более тёмный и более длинношерстный барсук, при большом желании, опознаваемый, как недавний незваный проводник по местности, тоже на миг прижался, затем обернулся, издал какой-то набор стрекочущих и протяжных звуков, затем выдохнул и испустил уже то, что двуногий мог понять.

– Любопытство...
– попытался пояснить единственный, не сбежавший, зверёк.

– Они от всех двуногих так шугаются?
– склонил голову на бок искатель, выходя из сравнительно густых колючих кустов и с интересом посматривая на некоторых из шести спутников Расса.

Те, в свою очередь, медленно, пригибаясь, осторожно ступая и постоянно принюхиваясь к новому объекту, стали подходить поближе, так как Расс не подавал признаков ощущения опасности, а чужак вел себя спокойно и не совершал никаких специфических запахов, резких движений и громких звуков, говорящих об агрессии. Но предосторожность всё-таки не помешала бы, ведь это чуждое двуногое существо неизвестного вида было именно неизвестным и нельзя было с точностью судить о том: на что-то способно, особенно продолжая не подавать признаков угрозы.

Запах его был так непривычен и сложен, особенно для тех, кто ещё не сталкивался с магами, что судить о нём было не просто. Чёрные носы дёргались, продолжая вбирать пропитанные знакомыми и незнакомыми запахами потоки воздуха. Обладатели этих сопелок были в два-три раза меньше Расса по размеру и казавшиеся куда более стройными из-за менее пышной шубы и ещё более несуразными из-за казавшихся, от части, по этой же причине, пропорционально более крупными, по отношению к телу, голов. Возможно, молодые барсуки показались бы ещё более смешными, если бы их сейчас увидел обычный человек, имеющий соответствующие стереотипы.

– Ммммм, - зверь чуть повернул голову ненадолго.
– Если негде спрятаться. Здесь мало двуногих, с которыми стоит иметь дело...
– после этого зверёк принялся вычёсывать что-то из своей шерсти.

Люди доходили сюда редко и в малом количестве. Но это было лишь одной из многих причин, неспособствовавших освоению барсуками хоть какой-то человеческой речи. Люди, как и любые другие малознакомые существа, были просто опасны, и звери изрядно рисковали, приходя к чужаку. Но, пока что, ловушкой или иным злым умыслом тут, по их мнению, не пахло.

– Так значит, ты рассказал о моем присутствии. Ну, конечно, нужно ведь было объяснить, что это за запах и предупредить остальных, - чуть улыбнулся маг, присевши напротив своего знакомого, обвивая длинным гладким хвостом свои ноги и скрещивая руки на груди, смотря на подходящих ближе более молодых барсуков.

Безусловно, они были столь же разумны, как и Расс, и странник это понимал. Однако понимают ли они его речь - это было уже совсем другим, отдельным вопросом. Что-то, может быть, звери и понимали, а эмоциональный настрой и намерения, вероятнее всего, отлично читали по позам и запахам со звуками, но они были слишком заинтересованы им, как новым объектом, чтобы делать вывод о способности к пониманию речи.

– Кто-то думает, мы можем снова помочь друг другу...
– произнёс Расс.

А один из молодых медленно подошёл к чужой сумке и нагло засунул туда любопытный нос.

Нос, к несчастью своего обладателя, уткнулся в кусок чего-то нетвердого и упругого, неправильной формы, сильно пахнущего магией, как и всё остальное содержимое того отделения, куда залез барсук. К тому же, пахло оно и ионизированным от эклектических разрядов воздухом, немного отличным от знакомого зверям запаха озона после грозы. И, посему, чувствительный нос зверька получил слабый по силе, но всё равно неприятный по ощущениям разумного животного разряд, заставив то отдернуться с недовольным и испуганным от удивления и недоумения звуком. Чужак же поспешил закрыть сумку и придвинуть её к себе от греха подальше. А то неизвестно, не попытается ли ещё кто из новичков, при возможности, залезть в его суму и чем это кончится, ведь следующему могло и не повезти так с 'подвернувшимся под нос' артефактом, как 'первопроходцу'.