Чтение онлайн

– Лестница внизу. Давай.

Истинно так: к краю отверстия приварен узкий вертикальный металлический трап. Забравшись в дыру, Майя без труда спускается на несколько ступенек, после чего трап обрывается где-то за метр от пола. Давид лезет следом и опускает за собой круглую крышку. Майя догадывается, что сверху на нее сам собой падает лист покрытия, и все становится как было.

Давид чем-то шуршит. В помещении загорается светодиодная лампочка.

Воздух здесь спертый, но дышать можно. Они стоят друг напротив друга в комнате два на два на два с половиной. Без двери. Без окон. В компании всего четырех предметов: ведра с крышкой, пятилитровой бутыли с водой, аптечки, матраса-футона. Еще с рюкзаком и «штейром».

– Я не просто состоял в банде, – помедлив, произносит Давид. – Я был… чем-то вроде адъютанта. Личного секретаря.

Майя просто кивает.

– Я до сих пор не понимаю, почему он меня отпустил.

На это Майя не отвечает.

– Это – его тайная комната. И теперь о ней, кроме нас с тобой, не знает никто. Чуть позже приоткроем люк – иначе вдвоем задохнемся. В остальном здесь вполне можно переждать.

Майя слишком растеряна, измотана, перепугана и сбита с толку, иначе непременно пошутила бы – мысленно – на тему «умеешь же ты устраивать свидания».

Вместо этого она отходит к стене, прислоняется к ней лопатками и не то спрашивает, не то утверждает:

– Ты же убил его. Даймё. Ты его застрелил.

– Да, – кивает Давид. – Он убил бы меня.

Майя сползает по стене и садится на корточки.

– Расскажи мне, что было после того, как… после подвала, – просит она.

Оказавшись дома, Марк свалился на кровать, не раздеваясь, и проспал до вечера. Китин не стал его пытать, просто отвез домой и за всю поездку спросил лишь, прояснила ли встреча что-нибудь в деле. Марк сказал – прояснила, но кое-какие белые пятна остались. Он позвонит. Честно, на этот раз – позвонит, и очень скоро, буквально завтра.

Проснувшись в сумерках, Марк позвонил в доставку и, пока ждал еды, сварил полный кофейник и насыпал семечек синицам. А потом заставил стол коробками вока и пообедал в приятной пернатой компании.

…Значит, паладинов больше нет. Боги покинули их мир, а они и не заметили. Рутина, убийца магии.

Некоторые синички выделывали уморительные штуки. Повисали вниз головой, держась лапками за веревку или, распушаясь в ершистый черно-желтый комок, отгоняли конкурентов. Интересно, доставляли ли люди своим богам… нет, «боги» – не то, не подходит, слишком пафосно и не соответствует… Приносили ли люди своим бенефакторам столько эстетического удовольствия? Синицы, по крайней мере, яркие.

…Значит, никаких привилегий. Их альтернатива в любой миг может погибнуть, как и любая другая. Боевые искусства, оружейный запрет, технологическое сдерживание оказались мишурой. Рюшечками, в которые палам взбрело в голову обрядить человечество. Возможно, для эстетического удовольствия.

Не переставая наблюдать за юркими птичками, Марк медленно носил палочками ко рту кусочки курицы, грибов, баклажанов, шнурки лапши. Он едва ли замечал, что ест.

Ну-ка, подумаем. Как теперь все будет? Теперь, когда он знает?

Твой мир в любую секунду может исчезнуть без следа. Хм-м.

Это что-то меняет?

Как меняет?

Ну, как минимум смерть Язепса Старкова уже не нарушает альтернативного равновесия. В силу того, что это самое равновесие, как выясняется, величина неизвестная. Можно смело бросать дело. Умыть руки. Пошли они все к дьяволу, в самом деле.

Марк поймал себя на том, что отрешенно тычет палочками в пустую коробку.

Конечно же, Китин не при делах. Для него, как и для всех остальных, следование рекомендациям паладинов было гарантией альтернативного равновесия. А смерть Старкова нарушала его. Ему никакой бывший учитель не являлся и картину мира не рушил, это уж точно. Марк ясно видел, в чем сила Китина и в чем его слабость.

Понять бы еще, в чем его, Марка, сила.

«Ты это знаешь. Ты эгоист. Лентяй. Думаешь только о себе. Никто и ничто тебя по-настоящему не трогает. Тебя ж даже себе-то самому яичницу ломает пожарить. Но ты стоишь посреди апокалипсиса, и город вокруг превращается в информационное марево, и твое сознание вот-вот утащит в такие дальние и невозвратные места, откуда его не вытащит уже никакой Йорам, а ты не можешь остановиться – и продолжаешь думать о деле, продолжаешь решать эту задачку.

Китин доходит до цели, а ты – докапываешься до правды».

Дожевывая, Марк принялся шарить по всем карманам – безалаберный он человек, просто притча – нет, басня даже: «Не то и не на месте». Визитка отыскалась в третьих по счету штанах. Он набрал номер:

– Олег Иванович. Я должен поговорить с Андрулаки.

На том конце помолчали.

– Просите меня устроить вам встречу?

– Не совсем. – Марк встал так, чтобы видеть, как синицы совершают последние вылеты за оставшимися семечками. – Я просто предупреждаю вас, что встречусь с ним. Чтобы вы были в курсе.

– Марк, не надо зарываться. Один разговор с паладином не делает вас избранным, – с прохладцей в голосе предупредил Китин.

– Я знаю, – вздохнул Марк. – Поверьте, я и не напрашивался.

Китин снова помолчал.

– Планируете опять поиграть в инспектора Клузо? Решение проблем на физическом уровне – это все же не совсем ваше, Марк. На этот раз доброго дяди может и не оказаться рядом.

– Прямо сейчас я планирую… – Марк бросил взгляд на часы. – Да, планирую ненадолго выйти в поток, чтобы после успеть покалякать с господином законником. А потом поехать в «Забияку».

– В ночной клуб?

– Ага, туда, – бодро подтвердил Марк. – Ну а потом, уже посреди ночи, планирую ввалиться к своему доброму корешу Бубну и нажраться с ним в хламину.

Китин издал приглушенный звук – возможно, смешок, но, может, и презрительное фырканье:

– Что ж, удачи.

Марк помедлил.

– Та загадка, которая терзает вас, а теперь уже и меня начала… Вы же догадываетесь, что… человек, с которым мы встречались, прекрасно знает ответ, да? Вы понимаете, что, если бы вы могли просто спросить, этого было бы достаточно?