Чтение онлайн

Наши уже шутят, что я так полковником и останусь. А я и не жалею. Зато человеком остался. Плохо ты о милиции думал, Михалыч, мы оказались порядочнее этих кагэбэшников.

— Не все, — возразил Звягинцев, — там тоже порядочных много. А у нас…

— Он наклонился и тихо спросил:

— Хочешь, я скажу, кто на них работает? Кто Горохову приказал журналистку с собой взять? — Он наклонился еще ниже и прошептал фамилию. Начальник МУРа изумленно посмотрел на него.

— Я удивляюсь, — искренне сказал он, — что вы еще не все погибли. — В этот момент в комнату ворвался один из его сотрудников.

— Товарищ полковник, срочное сообщение. В квартире Людмилы Кривун найдено два трупа.

— А сама журналистка? — вскочил Краюхин.

— Ее там нет, — виновато сказал офицер. Краюхин посмотрел на Звягинцева. Тот пожал плечами.

— В этом деле столько загадочного, что я ничему уже не удивляюсь, — признался подполковник.

— Чьи трупы? — нахмурился Краюхин.

— Видны следы борьбы. Они явно с кем-то дрались. Видимо, с женщиной.

Обнаружен женский халат весь в крови.

— С ума сошли совсем? — рявкнул Краюхин. — Хотите сказать, что она одна двух мужиков убила и ушла?

— Соседи говорят, что она жила одна, товарищ полковник, — тихо сказал сотрудник.

— В жизни не поверю. К ней профессиональных убийц послали. А тут какая-то баба справилась сразу с двумя убийцами. Проверьте все еще раз. Может, ее труп где-то спрятали.

— А может, ей помогли? — предположил Звягинцев.

— Кто помог?

— Говорят, есть еще добрые люди на свете, — усмехнулся Звягинцев.

В этот момент из коридора раздался крик:

— Убили, убили!

В комнату вбежал кто-то из офицеров:

— Убит полковник Горохов. В него только что стреляли на проходной.

— Добрые люди, — прохрипел Краюхин и, несмотря на свою тучность, первым выскочил в коридор.

Вы никогда не занимались любовью в поезде? Или на пароходе? По-моему, это самое интересное, что может быть. Замкнутое пространство, мужчина и женщина, узкие кровати, скудная обстановка, полная отстраненность, когда вам никто не мешает. Честное слово, это не так уж плохо. Особенно, если женщина вам нравится.

Честно говоря, когда вчера ночью я ее увидел первый раз, то она мне не понравилась. Я вообще не люблю колючих и ершистых баб. Но почему-то все эти качества, соединенные в Людмиле, мне понравились. Может, потому так сложился этот трудный день.

Мы с трудом помещались на койке, занимаясь тем, чем обычно занимаются мужчина и женщина, оставшиеся вдвоем. Я, конечно, не очень опытный тип в таких вопросах, это я признаю, но она меня поразила. Видимо, сказывалась ее свободная жизнь. Мне даже было неловко спрашивать, были ли у нее мужчины. Я чувствовал себя более скованным, чем она. Она даже спросила меня.

— Ты чего такой зажатый?

— Я два дня не спал. И меня несколько раз чуть не убили, — нервно сказал я. Мужчине всегда неприятно, когда ему говорят о таком.

— Извини, — сказала она, — я не хотела тебя обидеть.

— Я не обижаюсь. Просто говорю все как есть.

— Мы едем в Харьков? — спросила она меня.

— Куда-нибудь подальше, чтобы тебя спрятать. Денег у тебя хватит на несколько месяцев, даже на несколько лет. Лишь бы тебя не нашли.

— Ты думаешь, они пришли меня убить? — спросила она вдруг.

— Нет, они пришли с тобой познакомиться, — проворчал я.

— Но почему они хотели меня убить? Я ничего им не сделала.

— Ты была с нашей группой. Видно, кто-то решил, что ты слишком много знаешь.

— Я же ничего не знаю. Зачем меня устранять?

— Все было продумано таким образом, чтобы мы застали Скрибенко на квартире с Коробковым в тот самый момент, когда туда приедем. И приедем вместе с тобой. Подожди… — Я вскочил, ударившись головой о верхнюю полку.

— Осторожнее, — крикнула она.

— Тебя послали вместе с нами, — взял я ее за руки, — тебя послал Горохов. Значит, он знал, что там будет. Значит, поэтому он врал нам насчет фотографии. Тебя послали специально с нами, чтобы ты могла зафиксировать этот скандал. Как же я этого сразу не понял. А Михалыч считал его своим другом и поехал его искать. Они его убьют. — Я сел, не обращая внимания на свою наготу.

— Меня послал не Горохов, — сказала она.

— Как это не Горохов? Я же сам видел, что он пришел и приказал подполковнику Звягинцеву взять тебя с собой.

— Ничего ты не видел. Я приехала в управление только после того, как мне позвонили и разрешили принять участие в боевой операции.

— Когда тебе позвонили?

— Примерно часов в девять. Наша газета давно подавала заявку в министерство с просьбой разрешить принять участие в операции. А я специализировалась на криминальных репортажах.

— Подожди, — схватил я ее за руку, чувствуя, как снова начинают гореть щеки, словно у меня поднимается температура, — когда вы подавали эту заявку?

— Месяца два назад. Но нам не разрешали. В МУРе говорили, что нужно получить разрешение руководства московской милиции, в ГУВД говорили, что нужно разрешение министерства. В общем, нас так отфутболивали месяца два. Пока наконец мне не сообщили неделю назад, чтобы я была готова к выезду на место с группой. А вчера, вернее уже позавчера вечером, мне позвонили.

— Откуда позвонили?

— Из министерства. Сказали, чтобы я приехала в управление и подошла к полковнику Горохову, которому поручено разрешить мне принять участие в такой операции.