Чтение онлайн

Возвращается женщина с кофе. Ставит чашки на стол. Когда подношу ко рту дымящуюся смолянисто-черную жидкость, в лицо мне ударяет запах виски.

— Закажите что-нибудь поесть, — требует официантка. — Вы накачаетесь здесь кофеином и напьетесь одновременно, если ничего не положите в желудок.

Разумная просьба.

— Два двойных чизбургера. И картофель фри, — говорю я.

Пакс бросает на меня злобный взгляд, рыча, как собака. Впрочем, он может ворчать сколько угодно. Возможно, еда сейчас последнее, о чем он думает, но эта женщина найдет способ выгнать нас, если мы не пойдем ей навстречу. И это ужасная идея для Пакса — пить кофе и алкоголь на голодный желудок, после того, что только что узнал.

Как только официантка уходит, Пакс показывает мне свои зубы.

— Убирайся отсюда, Джейкоби. Иди и найди свою Эль.

— Нет.

— Что значит «нет»? Я не хочу, чтобы ты был здесь. Просто уходи, блядь.

Этот парень — сплошной оголенный нерв. Он взбешен, напуган и реагирует единственным известным ему способом: угрозами насилия.

— Я никуда не уйду, — говорю я ровным голосом, надеясь, что мой тон послужит бальзамом для его гнева, но, кажется, это только еще больше распаляет его.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, Рэн. Не лезь не в свое дело. Ты должен уйти, пока я…

— Ты только что узнал, что станешь отцом…

— Я, блядь, не шучу! — Он прерывает меня, его голос повышается с каждым напряженным словом. — Если не уйдешь…

— …и ты это плохо воспринял, — продолжаю я. — Этот город — дерьмовая дыра. Я ненавижу его больше, чем могу выразить словами, но несчастным людям, которые здесь живут, и так тяжело. Им не нужно, чтобы в их единственном кафе появлялся психованный мудак и устраивал беспорядки. Пей свой кофе.

— Пошел ты, чувак.

— Пей. Свой. Чертов. Кофе. — Пакс не единственный, кто может быть пугающим. Он знает, что означает жесткое, нечитаемое выражение моего лица; оно заставляет его на секунду задуматься. Этой секунды достаточно, чтобы немного унять ветер в его парусах. Я с облегчением наблюдаю за тем, как борьба утихает, как поражение побеждает его ярость.

Пакс откидывается на спинку дивана, кадык дергается, когда он сглатывает снова, и снова, и снова. Закрывает глаза.

Я позволяю ему сидеть так долгое время, пока он переваривает то, что только что произошло. И не произношу ни слова.

Возвращается официантка с нашей едой — двумя самыми большими гамбургерами, которые я когда-либо видел, тарелками, переполненными картофелем фри. Она удивленно смотрит на нас, видя, что никто из нас так и не притронулся к кофе. Наверное, думала, что мы попросим добавки.

— Ну вот, ребята. У нас скоро будет послеполуденный ажиотаж, поэтому я принесла вам чек сейчас, чтобы ускорить процесс…

Я протягиваю ей три двадцатки, не обращая внимания на липкую счет-папку, которую она положила на стол. Женщина хочет, чтобы мы ушли, это ясно, и я тоже не хочу оставаться здесь, запертым в причудливом семейном ресторане, ни на минуту дольше, чем это необходимо по человеческим меркам. Чем быстрее я смогу убедить Пакса поесть и уйти со мной, тем лучше для всех.

— Оставьте сдачу себе, — говорю ей.

Женщина благодарно склоняет голову, подтверждая, что мы с ней, похоже, на одной волне, и переходит к следующему столику, чтобы принять заказ. На столе у Пакса звенит телефон. Он сразу же берет его в руки, переводя взгляд слева направо, пока читает только что пришедшее сообщение..

— Это она? — спрашиваю я, пытаясь понять, что за мрачная гримаса появилась на его лице.

— Нет. Это Кросс. Он все время пытается убедить меня поехать с ним в эту гребаную Японию. И не принимает отказа.

— Тогда это точно подождет. — Повернувшись к Паксу, беру со своей тарелки жареную картошку и направляю ее на своего друга. — Выплюнь это, — говорю я.

Его лицо искажается в недоверчивой гримасе.

— Что за чушь ты несешь?

— Говори то, что у тебя в голове. Давай. Все. Всю эту поганую, испуганную, злую, запутанную чушь, которая крутится в твоем толстом черепе. Выкладывай все как можно быстрее, иначе у тебя будет срыв.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я в полном порядке.

Это, безусловно, самая безумная и смехотворная вещь, которую когда-либо говорил Пакс Дэвис, а мой мальчик в свое время наговорил немало нелепых вещей.

— Ты не в порядке, — возражаю я. — Даже я не в порядке, а это не я только что узнал, что моя девушка беременна. Не может быть, чтобы ты был в порядке, тупица.

Пакс с вызовом смотрит на меня злобным взглядом.

— Мы даже не знаем, что он мой, не так ли? — На середине этой фразы я вижу, как он ломается. Пакс жалеет о том, что сказал это еще до того, как слова сорвались с его губ. На него опускается тень — тяжелое облако, которое, кажется, погружает все кафе во тьму.

Наклонившись к нему через стол, тыкаю пальцем в ламинированное меню, которое оставила официантка.

— Ты говоришь очень гадкие вещи, когда злишься, знаешь об этом? Пресли не спала ни с кем другим. Ты знаешь, что она влюблена в тебя. И знаешь, что в ее животе твой ребенок. Не мне указывать тебе, как реагировать в этой ситуации, но если собираешься сказать еще какую-нибудь подобную глупость, лучше выскажи все здесь и сейчас, пока мы вдали от девчонок.

— Да ну? — злобно выплевывает Пакс.

— Да. Скажи такое дерьмо при Пресли, и она никогда этого не забудет. Это навсегда останется в ее памяти. Ничего нельзя будет вернуть обратно. Ты этого хочешь? Когда остынешь и немного придешь в себя, ты уже не будешь так себя чувствовать, чувак. Но скажи что-нибудь подобное, и ущерб будет нанесен навсегда. Возврата не будет.

Он знает, что я прав. Вижу это по его лицу. Пакс хмурится, глядя в окно на зимний пейзаж по ту сторону стекла, его брови сошлись в яростную черную линию.

— Как? Как это могло случиться? — шепчет он.