Чтение онлайн

Ксариус рано осознал бессмысленность жизни. Мальчика вырастили дядька и тетка, нищету и убогость существования привыкшие скрашивать выпивкой, похотью и нескончаемой бранью. К четырнадцати годам Ксариус устал от постоянных унижений. На преступление его толкнула не ненависть, а стойкое чувство отвращения.

Мальчик не ожидал, что убийство принесет ему такое наслаждение. Именно так он нашел свое призвание и способ возвыситься над чернью. Подвиги Тени переживут всех, он оставит после себя страх и ужас, жуткую сказку, которой родители будут пугать непослушных детей. Выдающиеся подвиги и великие имена в конечном итоге забываются. А он станет живой легендой.

Одна попытка — одно убийство.

Обойдя деревушку по внешнему периметру, Ксариус направился к центру. Вскоре он добрался до небольшой поляны, похожей на рыночную площадь с дюжиной торговых палаток. Как и маленькие домики на окраине, здания здесь, казалось, пустовали или служили только для ночлега. Даже напоминавшее постоялый двор или таверну строение было закрыто. Более тоскливое существование трудно себе представить.

Взгляд убийцы привлекло центральное здание, самое большое на площади. Очевидно, что-то вроде деревенского совета. Окна растворились в теплом свете факела. Некоторое время Ксариус Тализар наблюдал за дверью. Никто не нарушал тишины. Под покровом темноты Ксариус наконец направился к строению, осторожно ступая по ковру иголок. Еще раз осмотревшись, убийца подпрыгнул и ухватился за низкий край карниза. Он осторожно подбирался к окошку в крыше, распахнутому навстречу прохладному ночному ветру…

— Я устал от ночных собраний, Эзаис, — жаловался мужчина с каменно-серым лицом. — Мы и так потратили уйму времени.

— С этим мы все согласны, Ригдон, — устало вздохнув, ответил Эзаис. — Но ничего другого не остается, пока мы не решимся на конкретные действия.

Тень осторожно проскользнула в открытое окошко и, незамеченная, притаилась среди стропил. В дальнем углу комнаты собрание сельчан продолжало полуночный спор. Всего убийца насчитал восьмерых жителей, мужчин и женщин разного возраста.

— Тогда давайте решим задачу раз и навсегда, — настаивал человек по имени Ригдон. — Давно пора увести народ в Дракмар или Палладур. Наше время когда-нибудь закончится.

— Да, закончится, — согласился Эзаис. — Но неужели ты надеешься, что графства устоят, если даже Кринуолл пал?

— Тогда отправимся дальше на юг, на восток. В любом случае нельзя сидеть без дела и ждать возвращения Джерома.

Пожилая женщина с густыми темными волосами попыталась вмешаться.

— Ригдон…

— Вы все ведете себя так, будто мальчишка — великий спаситель, посланный самими богами, — разошелся Ригдон. — Джером — или Торин, как бы его там ни звали — замечательный юноша, смею вас заверить. Хотел бы я, чтобы сыновья мои хоть немного походили на него. Но с чего вдруг императору выполнять его просьбу, даже если Деррег убедится, что перед ним наследник Сорла?

Женщина покачала головой.

— Опасность для деревни не велика. Мы не представляем никакой угрозы.

— Мы у колдуна под боком и обязательно привлечем его внимание, — настаивал Ригдон. — А защитить Дилн мы не в состоянии.

— Проще всего оставаться на месте и держаться подальше от опасности, вместо того чтобы лезть в самое пекло.

Поднялся ропот, и многие из собравшихся выразили согласие с мнением женщины. Когда шепот стих, и воцарилась тишина, все глаза устремились к Эзаису, очевидно, лидеру совета.

— Вал права, — подвел он итог. — Дождемся возвращения Торина и Эллайена из Куурии. Нет необходимости трогаться с места, пока этого не сделает император.

— Но… — хотел возразить Ригдон.

— По возвращении друзей мы сможем лучше оценить ситуацию и определить наше будущее здесь, на родине.

— У нас нет будущего на родине, — сказал Ригдон. — Если хотим выжить, нужно уходить немедленно.

Эзаис закрыл глаза и снова вздохнул.

— Ты вправе поступать по-своему, друг мой. Я же пока не готов оставить все, что построил здесь, из-за смутного страха, который пока не превратился в явную угрозу.

Все одобрительно закивали, и Ригдон с каменным лицом уселся на стул, признав поражение, ставшее, должно быть, привычным ночным ритуалом.

Когда собрание уже подходило к концу, юноша, на вид слишком молодой, чтобы участвовать в деревенском совете, прокашлялся и заговорил:

— Может быть, нам установить предельный срок, после которого ждать не стоит. Ригдон во многом прав. Если Торин вернется слишком поздно или вообще…

Далее убийца слушать не стал. Спор, как и следовало ожидать, возвращался на круги своя. По крайней мере Ксариус услышал все, что требовалось. Предполагаемый наследник Торин, известный также под именем Джерома отправился на юг в Куурию в сопровождении некоего Эллайена. Убийцу не интересовали планы обороны Олсона и защиты от армий колдуна. Пускай и те, и другие хоть к чертям провалятся. Его забота — найти заказчика на свое редкое ремесло. Преданность — лишняя обуза, товар, который покупается и продается, как свинья на рынке. На данный момент Ксариус верен колдуну Сорику, но лишь при исполнении особых задач. Сегодня у него свое дело. Остальное — пустая трата времени.

На пару с одной из ночных теней Ксариус Тализар выбрался через окно на крышу и бесшумно соскользнул на землю. Внезапно в темноте жадно заметались огни, и тишина вздрогнула от диких неистовых воплей.

— Дурачье! — выругался Ксариус и растаял во мгле. В следующий миг на рыночную площадь ворвались всадники с факелами в руках.

Эзаис замер. Первый старейшина взглянул на остальных, а в особенности на Ригдона, услышав, как началась страшная суматоха. Раздались кровожадные крики, предвещавшие опасность и смерть. Страх стиснул Эзаиса за горло. Ригдон нахмурил брови, в глазах блеснула немая угроза. Круг советников внезапно разлетелся на осколки, и старейшины бросились на улицу. На крыльце они остановились, оцепенев от ужаса, не веря своим глазам.

Деревня полыхала. Солдаты сломя голову носились по лесу, бросая пламенеющие факелы в дома, сараи и во все, что могло загореться. Лето выдалось сухое, и пожар распространялся стремительно. Ночь рвалась от криков ужаса и боли. Мародеры, словно стая жадных хищников, кружили по деревне, топча участки и сады, где играли ребятишки и работали крестьяне. Женщины, мужчины и дети умирали, не успев встать с постели. Когда старейшины вышли к торговой площади, солдаты сновали между деревьями, преследуя свои жертвы. Некоторые пытались дать неприятелю отпор, большинство же бежали. Застигнутые врасплох люди гибли.

Эзаис, словно каменная статуя, неподвижно стоял на крыльце и смотрел на резню, будто на ночной кошмар, рожденный в горячке и забытьи. Как и предсказывал Ригдон, колдун пришел в Дилн. Но такой подлости и жестокости никто не мог предположить. Все, ради чего трудился Эзаис, чему посвятил целую жизнь, полыхало и рассыпалось в золу у него на глазах. Жар огня и раскаленный пепел обжигали глаза. По щекам текли слезы. Те из старейшин, кто был помоложе, бросились на помощь семьям, но их путь остановили меч и пламя. Ригдон и Вал, жившие в Дил не со дня его основания, стояли рядом с Эзаисом и, пораженные, смотрели, как гибнет их родина. Старейшины слишком хорошо понимали, что произошло: их место — среди народа Дилна, а народ обречен. Смерть пришла на мирную землю.