Алый проток
Шрифт:
Покровский подошел вплотную к свертку, открыл его и обнаружил… окровавленный скелет младенца.
– Господи, нет, нет, НЕЕЕЕТТТ! – со всей силы прокричал Лев, почувствовав ни с чем не сравнимое ощущение, будто тебя вытаскивают крюком из глубокого густого болота Морфея вместе с ледяным трупом страха, крепко удерживающим и вызывающим настоящие конвульсии, в еще плохо осознаваемую реальность. Покровский вскочил с кровати, все еще издавая громкий крик, сердце готово было разорвать грудную клетку. Услышав в коридоре топот, он потянулся к кобуре – в этот раз она была на месте.
Дверь открылась с внешней стороны, в дверях стояла Администратор во всей своей красе: на удивление накрашена, одета в белый халат, едва прикрывавший ее целлюлитные сардельки. Но этот полуэротический образ диссонировал с ее настроением: на лице испуг, глаза выпучены, кожа красная, дыхание учащенное. В правой руке Любовь держала длинный кухонный нож.
– Ты чего орешь, что случилось?! – громко спросила она.
– Ничего, наверное, плохой сон приснился, – ошарашенный ее видом и фактом такого бесцеремонного и свободного открытия двери ответил Лев.
– Ни хрена себе, плохой сон! Я подскочила так, что чуть лбом потолок не пробила! Думала, что режут кого… Ты вроде немного выпил! Алкоголь что ли не держишь?
– Да нет, тяжелый был день, спасибо… за беспокойство… – робко и сонливо произнес Лев, не понимая, как отделаться от Администратора.
– Тяжелый день… Ха… говорила же, если что-то понадобится, зови! – сказала она, явно на что-то намекая, уже более спокойным тоном, с коряво-игривыми нотками и добавила: – Я могу и рядом побыть, поохранять, если боишься один спать…
– Эм, спасибо, я как-нибудь сам попробую уснуть… – еще напуганный, немного пьяный и не пришедший в себя ответил Лев.
– Ну смотри. Только не ори больше, лучше сразу ко мне спускайся или позвони. Сладких… – подмигнула Любовь и ушла в восвояси, закрыв за собой дверь.
«Уффф, вот это жопа, конечно, а не сон. Как теперь уснуть-то… Ладно, посплю с включенным светом, как пятилетний. Блин, была бы она чуть симпатичней слона, я бы ее поимел, хоть отвлекся бы… Но нужно выпить весь ее бар, чтобы на нее встал», – подумал Покровский, еще раз умылся, залез в телефон, посмотрел бессмысленные смешные видео в интернете, получив дозу дофамина, и уснул неспокойным тревожным сном.
Глава 4
– Какое село, милок? – переспросила очень старая бабушка в вязаном красном платке и расписной узорчатой шали, сидя у дороги за своей самодельной торговой точкой, состоявшей из раскладного стула и нескольких ведер разноцветных яблок.
– Головник, – снова повторил Покровский, несколько раз перепроверив переданную Андреевским информацию. – Должно было быть в ста километрах на юго-восток от главной трассы, вроде как…
– Ох, не знаю, милок… Может чего напутал ты? Я тут прожила аж восемьдесят четыре года, отродясь не знаю такого села. Может, коммунисты, конечно, переименовали, но я такого не помню. Съезди в местный Обком партии, узнай у них, они все знают. Но это тебе назад нужно воротиться, ехать часа два.
– Областной комитет Партии? – удивленно спросил Покровский. – Так это, давно не коммунизм, бабуль.
– Ой, да… запамятовала я что-то… Да какая уж разница-то! Ничего не меняется ведь, я как в избе жила, так и живу, ходи только флаги меняй, если ставишь. Я не ставлю, им до меня особо дела нет, да и мне до них тоже.
– Ладно, бабуль. В любом случае спасибо за помощь, – ответил Лев, поняв, что ее сознание постепенно входит в горизонт событий, который уже навсегда поглотил существенную долю памяти.
– Может яблочки купишь, на дорожку, а то вдруг долго будешь искать? Свои, с огорода. Всякой дрянью не поливаю, хотя надо бы от вредителей избавиться, да денег нет совсем. Пенсии не хватает, вот хоть кто-нибудь яблочки купит, да я что-нибудь лишнее себе позволю. Все забыли про меня, я…
– Да… знаете, давайте ведерко этих, – прервал ее Покровский, не выстояв выпущенной в него обоймы жалостно-слезливых аргументов, после которых, не купив треклятые яблочки, будешь чувствовать себя дерьмом до конца дня.
– Спасибо, милок. Бери на здоровье, сейчас тебе в пакетик насыплю, – довольно произнесла местная повелительница маркетинга.
Покровский сел обратно в машину, кинул яблоки на заднее сиденье и уже хотел дать газу, как увидел, что ему машет бабушка. Он опустил окно.
– Милок, съезди к милиционерам, они же должны знать. Это всяко ближе, чем в Обком. Отсюда где-то час езды дальше по прямой и через километров тридцать возьми левее, дорога там, правда, чуть похуже. Там уж не помню, спроси у людей добрых, там деревеньки еще остались, если мне, старой, память-то не изменяет.
– Спасибо, бабуль!
Машина дала газу и понеслась по указанию доброй бабушки. Не то, чтобы Лев решил слепо довериться ее координатам, но они более-менее совпадали с брифингом. Интернет-карты тут почти не работали, GPS барахлил. Это несколько удивляло Льва, учитывая степень развития и скорость распространения современных технологий. Ему всегда казалось, что таких мест на планете уже давно не осталось и развлечь себя порнографией, любой степени извращенности, можно даже в самой глухой точке мира.
Дорога уже давно была в плачевном состоянии, повсеместно встречались различной глубины выбоины, ямы и ухабы, а в некоторых местах асфальта практически не была, только грунт. По многочисленным трещинам, из которых росла трава или пробивались ростки деревьев, было видно, что природа здесь почти выиграла битву с человечеством.
Дорожные знаки встречались лишь изредка, многие были сломаны, вероятнее всего местными алкашами, желающими заработать на дешевую водку или ее подобие, или были… расстреляны…