Аманда
Шрифт:
Он снова покачал головой:
— Не обольщайся. Ты понятия не имеешь, как я умею убеждать, когда все доказательства на моей стороне. А в данном случае я сумею доказать, что ты лгала. Ты лгала Джессу. Поверь мне, ему это не понравится.
Аманда смотрела на его каменное лицо, ледяные глаза и чувствовала боль в душе. Конечно, у него есть все основания не доверять ей. Даже страстный любовник может превратиться в чужого человека, если обнаружит, что его обманывали. В особенности страстный любовник…
Аманда долго молчала, взвешивая возможные варианты. Ни один из них ей не нравился. Главное — это попытаться убедить Уокера ничего не рассказывать Джессу. Иначе ее попросят уехать. А она пока не может это сделать. Не сейчас, когда она подошла так близко к разгадке.
— Ну хорошо. Я солгала, что выросла под именем Аманды Грант. У меня были на это свои причины, и я не хотела бы, чтобы Джесс об этом узнал… пока. Не мог бы ты просто принять…
— Ничего не выйдет, даже если бы мне этого и хотелось. Это было бы несправедливо по отношению к Джессу. Такое я не могу от него скрывать. Мы не будем даже говорить о том, что за это меня могут лишить адвокатского звания.
Аманда понимала: не стоит и пытаться взывать к нежным чувствам Уокера. Вопрос о том, кто она такая, с самого начала стоял между ними, с того момента, когда она впервые вошла в его офис. Пока Уокер не получит ответа, который его удовлетворит, он не сможет ей доверять.
Однако еще раз попытаться все-таки стоит, сказала она себе.
— У меня есть причины скрывать свое прошлое.
— Какие причины? Ради всего святого… Ты пришла сюда и заявила, что ты Аманда Далтон. Твое прошлое имеет к этому самое прямое отношение.
— Нет. То, как я прожила последние двадцать лет, не имеет никакого отношения к установлению моей личности. Единственное, что имеет значение, что должно иметь значение, — это ответ на вопрос, родилась ли я Амандой Далтон, дочерью Брайана и Кристин Далтон. На этот вопрос я могу ответить утвердительно. Да, я Аманда Далтон.
— Так убеди меня в этом.
— Не могу. И ты это знаешь. У меня нет ни свидетелей, которые могли бы подтвердить мои слова под присягой, ни документов, которые могли бы служить для тебя доказательством. Ничего такого, что нельзя было бы подделать или каким-нибудь образом раздобыть. И я не могу вспомнить ничего такого, что могла бы знать лишь настоящая Аманда Далтон. Прошло целых двадцать лет, и, кроме того, я боюсь вспоминать…
Она запнулась. Резкая морщина прорезала его лоб. Аманда поняла, что проговорилась. Он слишком умен, чтобы не заметить ее оговорку, и теперь не успокоится, пока не узнает, что она имела в виду.
Аманда встала, подошла к окну. Взглянула вниз, на пустынную, залитую дождем Мэйн-стрит — главную улицу городка Далтон.
— Предположим, я решу выйти из этого здания и бесследно исчезнуть. Доеду поездом или автобусом до Эшвилла, а оттуда на самолет. Предположим, я не хочу, чтобы меня разыскали. Вернусь к прежней жизни… той, которую вела последние двадцать лет. Снова превращусь из Аманды Далтон в… того человека, которым была до сих пор. — Она обернулась к нему, прислонившись к косяку окна. — Сможешь ты найти меня в этом случае? Сможет ли кто-нибудь меня найти?
Он пристально наблюдал за ней. Хмурое выражение так и не сошло с его красивого лица, но лучше оно, чем та маска холодности и безразличия, которую она увидела, войдя в кабинет.
— Нет, — задумчиво произнес он. — Думаю, найти тебя было бы практически невозможно, ничего не зная о твоей жизни с того самого лета.
Она молчала, не сводя с него глаз.
— Значит… ты лгала для того, чтобы иметь возможность исчезнуть, если понадобится? Но почему тебе это может понадобиться? Бежать отсюда, если бы не удалось убедить Джесса в том, что ты его внучка? Вряд ли. Мы оба знаем, что Джесс в любом случае постарался бы избежать огласки. Даже если бы существовали неопровержимые доказательства, что ты не Аманда Далтон. Так зачем же тебе понадобился запасной путь к отступлению?
Аманда негромко рассмеялась, хотя на самом деле ничего веселого она в этом не находила.
— Знаешь, меня с самого начала… удивило… что никто из вас даже не задумывался о том, что же произошло той ночью, двадцать лет назад. Никому из вас это не показалось странным.
— Кристин Далтон взяла дочь и уехала. Ну и что из этого? Это не первый и не последний случай, когда жена убегает из дома. И какое это имеет отношение к твоей решимости сохранить в секрете свое прошлое?
Она помолчала несколько секунд. Снова отвернулась к окну.
— Наверное, со своей точки зрения, ты прав. Возможно, в этом нет ничего необычного.
— Но ты так не считаешь. Почему?
Она снова замолчала. Не могла ни на что решиться. В конце концов независимо от того, является ли Уокер Мак-Леллан ее любовником или нет — теперь скорее всего уже нет, — он в первую очередь и морально, и юридически несет ответственность перед Джессом Далтоном. Не перед ней. Она не его клиентка, следовательно, он не обязан хранить в секрете то, что она ему расскажет. Он может пересказать это кому угодно. И в этом, по крайней мере в данный момент, для нее заключается основная опасность.
— Послушай… это в общем-то не имеет значения. — Она старалась говорить сухим небрежным тоном. — Ты все равно не веришь ни одному моему слову. Делай то, что от тебя требуется. Иди расскажи Джессу о том, что ты обнаружил. Если он попросит меня уехать, я уеду.
Наступило долгое молчание. Наконец Уокер заговорил, все тем же жестким тоном:
— И ты еще удивляешься, что я тебе не верю. Ты же ничего не хочешь мне рассказать.
— Ты не мой адвокат.
— Твой адвокат?! Боже правый, Аманда, да ты вчера почти весь день провела в моей постели.
Она почувствовала укол в сердце. В первый раз с тех пор, как она вошла сегодня в его кабинет, он назвал ее по имени. Конечно, это скорее всего ничего не значит, но…
— Это верно. Но сегодня мы здесь. Сегодня ты пригласил меня к себе в офис. Мы разговариваем, разделенные этим километровым столом и арктическим холодом. Ты представил мне доказательства того, что я намеренно скрывала свое прошлое. Ты разыскивал эти доказательства уже после того, как мы стали близки. Сейчас ты представляешь Джесса Далтона.