Чтение онлайн

— Что вы делаете сегодня вечером?

Ура! Как долго я ждала от него этот классический вопрос и как прекрасно, что он был задан таким тоном, который не оставлял ни малейших сомнений в намерениях вопрошавшего.

— Вы хотите предложить мне вечернюю тренировку? — усмехнулась я.

— О нет, — засмеялся Петр, — не угадали. Я просто подумал… Как бы это сказать… В общем, если вы, конечно, не возражаете, то…

Возможно, мне стоило бы ему помочь, задав наводящий вопрос, но я коварно молчала, улыбаясь невидимой для него улыбкой. Это же такое удовольствие — слушать, как нравящийся тебе мужчина, запинаясь от неуверенности, хочет предложить нечто такое, чего ты давно от него ждешь!

— …Короче, может быть, мы могли бы встретиться и куда-нибудь сходить?

— Неужели вы решились за мной поухаживать?

— Да, а что? — окончательно растерялся Петр. — Надеюсь, вы ничего не имеете против?

«Против? Да если бы ты этого не сделал, я применила бы к тебе твой собственный „Укус кобры”!»

— Во сколько и где? — деловито спросила я, тут же начиная мысленно прикидывать, во что одеться.

— Ну, часов в пять вечера, у памятника Пушкину вас устроит?

— А у вас богатое воображение, — окончательно развеселилась я. — Не каждый мужчина способен предложить такое оригинальное место!

Он понял, что я откровенно издеваюсь, но не обиделся, а тоже засмеялся.

— Так я вас жду?

— Попробуйте только этого не сделать!

Положив трубку, я радостно взвизгнула и одним прыжком соскочила с постели. Затем, немного поплясав по комнате, накинула халат, прошла в ванную и первым делом глянула на себя в зеркало. Сквозь спутанные волосы и немного осоловелый взгляд я увидела знакомое выражение одинокой двадцатипятилетней женщины, сознающей собственную привлекательность в любом виде, а не только тогда, когда наложен макияж и надето лучшее платье. И, право же, одна только мысль об этом придавала уверенности в любых обстоятельствах. А эта уверенность мне сегодня очень даже понадобится!

Спустя три часа я начала окончательно собираться — все, что я делала до этого, называлось «предварительными сборами». После непродолжительных раздумий для предстоящего свидания было выбрано новенькое платье, купленное все в том же бутике от Версаче взамен разорванного зловонным негодяем во время попытки изнасилования трехмесячной давности. Оно было почти таким же, как и предыдущее, — то есть серебристо-белым, плотно облегавшим фигуру и расшитым черными цветами, напоминавшими средневековые японские акварели. В сочетании с черными чулками и темно-вишневой заколкой в каштановых, распущенных по плечам волосах я должна была производить неотразимое впечатление.

Весна уже прочно укоренилась в городе и резвилась вовсю, голося предельно отчетливыми техногенными звуками и насмешливо разбрызгивая свое легкомысленное настроение омерзительно-грязными лужами, пятна от которых потом не берет никакой «Ариэль». А вот в вагонах метро пахло совсем не по-весеннему — как в предбаннике какой-нибудь провинциальной бани: во-первых, потным, немытым телом; во-вторых, перегаром; в-третьих, одуряющим запахом дешевых духов и дезодорантов. От меня самой исходил тонкий аромат «Нины Риччи», но я не тщеславна и уделяю подобным мелочам не больше внимания, чем они того заслуживают.

Выйдя на «Пушкинской», я притулилась у колонны, расстегнула сумочку и краем глаза глянула в зеркальце косметички. В ответ на меня посмотрела собственная хитрая физиономия — томные зеленые глаза, гладкие, пылавшие румянцем щеки, изящный носик и загадочно улыбающиеся алые губы.

«Хороша, чертовка, — похвалила я себя. — Таких, как ты, еще поискать надо!»

Поднявшись из метро, я подошла к памятнику и, держа руки в карманах пальто, остановилась. К концу дня унылую серость неба словно бы размыло предзакатное солнце и немногочисленные городские цвета обновились и повеселели. В первую минуту никто не подошел, зато разглядывали меня со всех сторон, так что я мигом почувствовала себя манекеном в витрине галантерейного магазина.

«Что за невежественный болван!» — хотела было разозлиться я в стиле «Соломенной шляпки», но тут увидела Петра и невольно заулыбалась.

Привыкнув вспоминать своего бывшего тренера в спортивном костюме и кроссовках, я была приятно удивлена его отменным вкусом и неожиданно проявившейся элегантностью. Подобное впечатление создавал светло-серый плащ с поднятым воротником и белая рубашка с умело подобранным и изящно повязанным галстуком.

— Здравствуйте, — заулыбался он мне навстречу, — а я вас не сразу узнал…

— Ничего страшного… Я тоже.

— Это вам!

И мне был торжественно вручен роскошный букет темно-красных роз.

— Спасибо. Вы уже решили, куда мы пойдем?

«Если после таких роз он предложит мне „Макдональдс”, то я его просто убью!»

Однако Петр и на этот раз оказался на высоте. Спустя пятнадцать минут мы сидели в одном из кафе на Тверской и в ожидании заказанного шампанского рассматривали прохожих сквозь огромное стекло.

— Как говорил мой знакомый художник, — заметил Петр, — городской пейзаж, рассматриваемый в одиночестве, это разорванная пополам картина.

— А у вас есть знакомые художники?

— И даже артисты и поэты!

— В самом деле? А знакомых уфологов у вас нет?

— Уфологов? — Петр изумленно наморщил лоб. — То есть вы имеете в виду урологов?

Я не выдержала и звонко расхохоталась.

— Я сказал какую-то глупость?

— Да, извините… Уфологи — это те, кто занимается поисками неземных цивилизаций. Ну знаете, «летающие тарелочки», инопланетяне и всякая прочая ерунда.

— А, теперь понимаю… Нет, с такими людьми я еще не сталкивался. А почему вы спросили?

Разумеется, я не удержалась и рассказала ему о вчерашнем приключении. Более того, выпив шампанского, от которого у меня еще больше развязался язык, я немедленно поведала и предыдущую историю, связанную с мнимым покушением на Херувимова.

— Как видите, ваши уроки не пропаж даром, и мне постоянно приходится применять полученные навыки. Что вы на это скажете?

Петр слушал меня затаив дыхание, и теперь в его глазах промелькнуло настолько красноречиво-восхищенное выражение, что я инстинктивно прикусила губу, дабы удержаться от смеха. Перевести это выражение можно было примерно так: «Вот чертова кукла!!!» — и обязательно три восклицательных знака в конце.