Чтение онлайн

Заинтересовавшись, я достала одну банку мясных консервов, осмотрела, тщательно оттёрла от смазки и повернула специальный ключик. Внутри раздалось шипение и банка ощутимо нагрелась. Я открыла, достала ложку и принялась кушать. Съев пару ложек, я предложила заинтересованно глядящим окружающим. Все попробовали, а Кэтрин сказала:

– Немецкий интеллект!

– Вообще-то это русское изобретение, - усмехнулась я.
– В 1897 году инженер Фёдоров предложил проект саморазогревающихся консервов, сделав более сильный корпус и поместив в днище воду и негашёную известь. Во время первой мировой войны такие консервы поступали на фронт, правда в небольшом количестве.
– Посмотрев на надувшуюся немку, я сказала: - Так, поскольку от голода не умираем, мясные консервы больше не трогать. Оставим на будущие экспедиции и поездки. Остальным можно пользоваться.

Я уже хотела распустить собрание, как вдруг встала Сашка.

– Подожди, Евгения, ещё одно небольшое дело.

Когда Сашка называет меня Евгения, то она настроена очень серьёзно.

– Ты всех назвала, всем слонов вручила, только забыла про одного присутствующего, который главный во всех делах. Она успевает побывать всюду, посоветовать, что-то подсказать. Никогда не забуду, как мы с Роберто ломали головы, как поднять решётку, чтобы зацепить за скобы, а она напомнила про мотор и трос. Помогла оборудовать медицинский кабинет, организовала пошив одеял и тёплой одежды. И, кроме всего прочего, у этого человека сегодня день рождения. Ему исполняется аж двадцать шесть лет! Женька, с Днюхой!

И полезла обниматься и целоваться. Меня окружили все и стали поздравлять.

– Так, один момент, мамзели!!
– взревела Сашка, все замолкли и уставились на неё.
– Подарок от меня!

Откуда-то с пола Сашка достала свёрток и развернув, вручила... винтовку Мосина с современным оптическим прицелом. На ложе была табличка с гравировкой "Евгении, атаманше "Амазонок" -Зная, что ты любишь снайперки, мы решили что такой у тебя точно нет!

Не успела Сашка отойти, как встала Майя:

– Чтож, я тоже хочу вручить свой подарок!

И протянула мне скатанную тряпку. Я развернула и заржала, отмахиваясь от вопросов. Девчонки набежали, выхватили... и тоже стали ржать. Значит, вверху большая надпись "Царица Амазонок". Внизу - девица в камуфляже и берцах, с пистолетами на бёдрах, на лысой голове - набекрень корона, на плечах - горностаевая мантия, в правой руке - ведро, в левой - швабра с тряпкой, намёк на моё участие в мойке полов пещеры.

– Королевишна, мля...
– еле сумела просипеть Сашка, рыдая от смеха.
– Королева-уборщица! Ииии...
– пищала детвора.

Чего Майя не ожидала, так это такой реакции. Она думала, что её сейчас обматерят, её вышивку порвут и сожгут, а я непременно дам в глаз. Примеры были. Но вот так, ржать никого не стесняясь, да ещё показывать другим... Такое было невозможно в ППД ПРА. Старшие товарищи начинали психовать, орать о "подрыве авторитета" и готовы были пристрелить ехидную лейтенантшу. Майя чувствовала, что здесь ей очень и очень нравится.

В это время распахнулись двери и въехала тележка со здоровенным тортом с горящими свечами, которую толкали Татьяна и Воен. Погас свет и все потребовали от меня разом потушить все свечи. "Раз плюнуть!" - сказала я, положила на середину торта бомбочку и нырнула вниз. "Бум!" - грохнула бомбочка. "Ё моё!" - сказала я, вынырнув из-под тележки. Свечи погасли, а заодно все присутствующие были белые от макушки до колен. Тут сашкина рука легла мне на затылок и меня лицом впечатали в торт. Все зааплодировали.

– Так будет справедливо!
– сказала Сашка.

После того, как все помылись и почистились, сели пить чай, кофе и разные соки с этим кулинарным чудом. Неожиданно Катя потребовала:

– Тётя Женя, спойте песню!

– Да, да! Песню!
– запросили все.
– Пес-ню! Пес-ню!! Пес-ню!!!

– Хорошо, уговорили!
– согласилась я.
– Повесьте ваши волосатые ухи на гвоздь внимания и слушайте! Итак, "Старинная застольная песня"!

Мы души свои не щадили, бродяги.

Мы мерзли, тонули, горели в огне.

Так сдвинем же, сёстры, бокалы и фляги,

Пусть отблеск заката играет в вине.

Мы выпьем за тех, кто не с нами не дома,

Кто в море, в дороге, в неравном бою,

Кто так одинок, что за верного друга

Готов прозакладывать душу свою.

За то, чтоб сквозь ярость и буйство стихии,

Сквозь черные крылья и когти беды,

Мы выпьем, чтоб в эти минуты лихие

Пробился к ним свет путеводной звезды

За тех, у кого истощаются силы,

За тех, кто надежду в крови потерял,

За тех, кто проходит по краю могилы,

За тех, чьим сердцам угрожает металл.

За тех, кто не верит ни в черта ни в бога,

А верит в удачу и силу свою.

За тех кто в ночи далеко от порога,

За тех кто со смертью играет вничью.

Пусть в эту минуту им станет полегче,

Хотя бы немного, а в следующий раз,

Когда мы пойдём по опасной дороге

Друзья незнакомые выпьют за нас!

Раздались бурные аплодисменты. Потом попросили ещё. Ну как попросили... Помните, у Высоцкого: "Два здоровенных мужука меня схватили за бока. Играй, говорят, парнишка, пой, пока не удавили!" Удавить не удавили, но покалечит обещали. Ну я и спела. Того же Высоцкого "Дорогая передача", "Ой где был я вчера!", "Смотрины", вспомнила старую "Губит людей не пиво", "Песню пиратского попугая", "Девушка с острова Пасхи" и много других. Несколько раз на бис повторила "Жену французского посла". Чем-то понравилась эта песня обчеству. Несколько раз повторили все вместе припев:

Крокодилы, пальмы, баобабы

И жена французского посла!

Потом гитару взяла Майя и спела "Миленький ты мой", и ещё несколько романсов. Потом стали петь другие девчонки и парни. Зазвучали песни на английском, французском, испанском. Даже еврейчики пропели на иврите. А я тихонечко выбралась и вышла на стоянку покурить. А ко мне подошла Адель, единственная, кто остался не награждённой и вообще вне праздника, получившего у нас.

– Я хочу уехать!
– сказала она.

– Хорошо, - кивнула я.
– Завтра возьмёшь свою машину и езжай.